Секретный ключик - Ким Ригерт

По дороге из больницы Луиджи уснул. Вскочив в машину, он возбужденно рассказал, как понравился отцу его шар и как хорошо, что завтра его мать и Релия возвращаются домой.

– А скоро и папа вернется, – радостно добавил он. – Тогда мы опять будем все вместе.

Когда Шерил взглянула на него в следующий раз, мальчик уже спал мертвым сном на сиденье.

Подъехав поближе к дому, она подняла Луиджи на руки, чтобы отнести в спальню, но в это время дверь открылась и навстречу ей вышел Джордано. Не говоря ни слова, он взял спящего мальчика и с непринужденностью отца отнес его в комнату и положил на кровать.

Шерил сняла с Луиджи обувь и накрыла его покрывалом. Если он проснется позднее, она переоденет его в пижаму. Но это маловероятно, день у него был тяжелый. Наклонившись, Шерил поцеловала его и чуть отступила назад.

Опустившись возле кровати на колени, Джордано долго смотрел на спящего брата, потом, потрепав его по голове и легко поцеловав в лоб, вышел вместе с Шерил из комнаты.

Она понимала, что это было прощание. Если до сих пор у нее еще оставалась надежда на то, что Джордано останется, теперь она исчезла. Может быть, именно потому Шерил позволила ему ночью прийти к ней. Чтобы в ее дальнейшей жизни было еще одно горькое – или сладкое? – воспоминание.

Сегодняшняя ночь не шла ни в какое сравнение с той, первой. Было все, что тогда, а кроме того – нежность. Его ласки заставляли ее стонать от наслаждения. Шерил тоже вносила свой посильный вклад, пытаясь за одну только ночь научить его любви. Она ощупывала лицо Джордано; стараясь запечатлеть в памяти высокие скулы, решительную линию подбородка, орлиный нос, изучала его губы, прослеживая их линию сначала пальцами, а потом языком, целовала его веки, запускала пальцы в волосы и вновь целовала – грудь, живот…

Он ушел, когда она еще спала. Уйти, не попрощавшись, было правильным решением. Они ведь прощались всю ночь. Любили друг друга… любили… и любили. Слова не могут добавить к этому ничего большего. Так будет лучше.

«Так будет лучше». Эти слова, подобно заклинанию, звучали в его мозгу всю дорогу до аэропорта. Он сделал то, что хотел сделать. Что нужно было сделать. Он поступил правильно.

По приезде в аэропорт ему захотелось улететь как можно скорее. Почему, черт возьми, его заставляют ждать два часа? Если уж он здесь, то готов к вылету. Лететь – так лететь.

Пройдясь по вокзалу, Джордано хмуро уставился в окно.

– Джордано…

Голос был низким, хриплым, со знакомым итальянским акцентом и совершенно здесь неуместный. Он резко обернулся. За его спиной стоял отец, опирающийся на палку, тяжело дышащий, со вспотевшим лбом и побледневшим лицом.

– Какого черта?.. – Джордано ошеломленно потряс головой. – Что ты здесь делаешь? Тебе же надо быть в больнице?

– Я сам себя выписал.

– Но зачем? Господи, тебе что, жизнь надоела! – Схватив отца под руку, он усадил его в ближайшее кресло, но сам остался стоять. Сердце его билось как сумасшедшее.

– Сядь, – скомандовал Бенито, похлопав ладонью по стоящему рядом креслу.

– Не хочу. Мне предстоит сидеть следующие шесть часов.

Отец пристально посмотрел ему в глаза.

– Сядь.

Немного помедлив, Джордано нехотя сел.

– Вот и хорошо, – Бенито кивнул с тяжелым вздохом. – Я хочу рассказать тебе одну историю.

– Историю? – ошеломленно переспросил Джордано. – Ты сбежал из госпиталя и ехал сюда только для того, чтобы рассказать мне историю?

– Меня привез Треццо, – признался отец. – Сейчас я тебе все объясню.

– Так говори, черт возьми! И возвращайся скорее в постель. Ты же можешь умереть! А тебе нельзя умирать. У тебя есть дети, о которых нужно заботиться.

– О них позаботишься ты, – доверительно сообщил Бенито. Выражение его лица было почти безмятежным.

На скулах Джордано вздулись желваки.

– Ты так в этом уверен?

– Уверен. – На губах Бенито появилась легкая улыбка. – Я видел тебя с Луиджи.

– Он хороший мальчик, – пробормотал Джордано.

– Он таков, каким был его брат.

– Был?

– Есть, – поправился Бенито.

– Пересмотрел свое мнение?

– Да.

Это было не извинением, а просто констатацией факта. Разумеется, он не был бы Бенито, если бы сказал, что извиняется. Но, как бы то ни было, Джордано все же почувствовал некоторое удовлетворение.

– Я расскажу тебе одну историю, – повторил Бенито, глядя в окно на стоящие на взлетной полосе самолеты. – О молодом человеке с грандиозными идеями. И о женщине, в которую он влюбился. Историю обо мне и о твоей матери.

Джордано ошеломленно смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Не ослышался ли он? Неужели отец сказал, что любил мать?

– Но этот брак был заранее спланирован, – возразил он.

– Нет, на него просто дали согласие, – уточнил Бенито. – Она должна была выйти замуж за другого человека. За человека одного с ней круга и происхождения, а не за молодого начинающего бизнесмена вроде меня. За настоящего итальянца, а не за эмигранта, бросившего свою страну. Именно так говорил ее отец. – Старик покачал головой. – Иногда я успокаиваю себя, думая, что, если бы даже она вышла замуж за другого, ничего не изменилось бы. Но кто знает…

– Что, черт побери, ты хочешь этим сказать? – Все это не имело для Джордано никакого смысла. – То, что ты увел ее у другого мужчины?

– Я любил ее, – просто сказал Бенито. – А она меня. Она не желала выходить замуж за него. Сказала отцу, что ей нужен только я. Что она не выйдет замуж ни за кого другого. Фелисия могла быть очень настойчивой, – печально добавил он. – Я знаю.

Джордано тоже знал это. Матери всегда удавалось подчинить его своей воле. Не силой, а теплотой и мягкостью своего характера. Но неужели отец любил ее?

– Это был замечательный брак, – продолжил Бенито почти мечтательным голосом, глядя в пространство и словно видя там ранние годы жизни с Фелисией. – Мы упорно работали вместе. Развлекались вместе. И любили друг друга. А через два года судьба подарила нам сына. – и, вернувшись в настоящее, он посмотрел на этого самого сына. – Замечательного сына. – Бенито грустно улыбнулся.

Его отец считал его замечательным сыном? Что ж, может быть… много, много лет назад.

– Я брал тебя с собой везде, – сказал Бенито. – На работу. На пляж. На прогулки под парусом. Тебе нравилось плавать под парусом.

Джордано не помнил того, чтобы ему нравилось плавать под парусом… во всяком случае, вместе с отцом. Он помнил себя сидящим в лодке и ждущим… ждущим… Каким, должно быть, маленьким он тогда был!

Да, теперь что-то вспомнилось. Как велик был тогда его энтузиазм. С каким нетерпением ожидал Джордано наступления вечера и возвращения отца, чтобы они опять могли выйти в океан под парусом. Опять? В мозгу что-то промелькнуло. Смутные, расплывчатые воспоминания. Ощущение ветра на лице, покачивание лодки, сильные руки отца на его узеньких плечах. Да, они ходили под парусом… до тех пор, пока…