Королевский брак - Кара Колтер

Рэйчел набросила пеньюар и пошла, босая, по коридору, через зал и вниз по ступенькам, мимо слуг, и ей казалось, что все улыбаются, будто знают какой-то очень приятный секрет.

Наконец она спустилась вниз по главной лестнице.

Дэймона там не оказалось, но дверь была открыта. Рэйчел вышла наружу.

Дэймон сидел на прекрасном белом коне — рыцарь, принц, человек, который тоже пересек свою пустыню.

Рэйчел замерла на каменных ступенях и посмотрела на него сверху вниз. Она видела, что занавески шевелятся почти в каждом окне.

— Дэймон, что ты еще выдумал? Весь дом смотрит на нас, а я стою здесь в ночной рубашке!

— Меня научил Роланд. Я объявляю о себе во всеуслышание. Я не хочу, чтобы ты потом жалела о всех упущенных моментах, которых я не дал тебе.

— Дэймон, слезай с лошади и иди в дом.

— Нет. Я хочу внести в наши отношения высокую романтику, чтобы любовь говорила сама за себя. Головокружительное безумие. — Он протянул ей руку.

— Я не могу мчаться с тобой верхом на лошади в ночной рубашке, Дэймон!

— Почему нет?

Действительно, почему нет? Она всегда была такой правильной. Он же приглашал ее разделить с ним приключение. Фантастическое приключение любви, путешествие в великолепную тайну человеческого сердца.

Медленно сошла она по ступенькам, не сводя глаз с Дэймона, и встала рядом с великолепным конем, на котором он сидел. Затем вложила свою руку в руку мужа.

Он вынул ногу из стремени, она вставила туда свою и почувствовала, как Дэймон подхватил ее и посадил сзади себя. Длинный белый пеньюар лег на круп лошади.

Рэйчел крепко охватила руками Дэймона за пояс и уткнулась носом ему в плечо. Она наслаждалась его ароматом и силой.

— Держись крепче, — велел он.

Они поскакали галопом по дорожке, повернули на запад в луга и затем направились к холмам, покрытым сочной зеленой травой.

Рэйчел закричала от радости, когда чувство полной свободы охватило ее. Они скакали галопом, и ветер бил им в лицо и трепал волосы.

Через некоторое время Дэймон замедлил бег коня и шагом направил его вверх по склону.

Они оказались возле коттеджа в Клифф-Крофте. Он помог ей слезть, а затем и сам ловко спрыгнул на землю.

Коттедж выглядел как-то по-другому. Земля вокруг пего была тщательно ухожена, трава подстрижена, весенние цветы обрамляли дорожки. Рэйчел разглядела занавески на окнах.

— Здесь мы будем жить,— сообщил Дэймон. — Ты, я и Карли. Надеюсь, мы скоро подарим Карли братика или сестренку.

Затем он подхватил Рэйчел на руки и поцеловал в кончик носа. Когда он снова посмотрел ей в лицо, то вздохнул от переполнявшего его счастья.

— Я столько мечтал, — сказал он, подошел к двери и толкнул ее ногой, — о том моменте, когда ты будешь смотреть мне в глаза с возбуждением и предвкушением, которые зажгут огонь в моей крови.

И он перенес ее через порог.

Рэйчел была поражена внутренним убранством коттеджа. Теперь в комнатах стояла мебель. Дэймон опустил Рэйчел на пол и улыбнулся, глядя, как она смотрит на гостиную, обставленную мягкими синими клетчатыми диванами. По бокам стояли кресла, посередине — античный столик.

— А где же собака перед огнем? — капризным голосом спросила она, решив подразнить Дэймона. И в тот же миг услышала поскуливание из кухни. — О, Дэймон!

— Щеночек для Карли.

— Когда ты успел?

— Быть принцем иногда очень полезно.

Он провел ее по дому, показал милую кухоньку, оформленную в синих и белых тонах. Золотистый Лабрадор, еще совсем щенок, поскуливал за загородкой у заднего крыльца. Комната Карли была раскрашена в яркие, чистые цвета и наполнена пушистыми плюшевыми зверями и другими игрушками.

И затем он привел ее в спальню. Она увидела огромную кровать с горой белых подушек на кружевном покрывале.

От восхищения Рэйчел не могла произнести ни слова.

Спальня была сказочная.

Рэйчел повернулась и посмотрела на своего любимого мужа.

И вдруг все потеряло значение, кроме него. Она упала в его ожидающие руки. Он обнял ее, и их губы слились в поцелуе.

— Подожди, есть еще одна вещь. — Он вынул из кармана кольцо. — Я готов сообщить всему миру, что ты — моя жена.

— Я стану твоей женой, как только найдут Викторию, — согласилась она, когда он надел ей на палец золотое кольцо.

Она обхватила руками его сильную шею и прижалась к его жаждущим губам.

Солнце лилось в окно, освещая его широкие плечи, и Рэйчел с тихим восторгом провела ладонями по его щекам.

Секунду поколебавшись, она расстегнула пуговицы его рубашки, просунула руку и закрыла глаза, наслаждаясь теплой шелковистой кожей и твердыми буграми мускулов. Ее ладони скользнули по его плечам и груди, опустились на твердый плоский живот.

Рэйчел открыла глаза и посмотрела ему в лицо. Его глаза потемнели от лихорадочного желания. Она стянула рубашку с его плеч и позволила своим губам двигаться там, где только что были ее руки.

Со страстным стоном Дэймон перевернулся, и она оказалась под ним. Она смотрела ему в глаза, испытывая невыразимо нежное чувство. Робость, стеснительность или запреты просто испарились.

Его руки действовали уверенно. Не отрывая взгляда от ее лица, он наконец коснулся ее. Мягко. Почтительно. Легкое прикосновение кончиков пальцев и такое же легкое прикосновение губ пленили ее. Она прижалась к нему, и он обнял ее. Его губы нашли ее грудь. Он стал покрывать ее поцелуями, двигаясь по все увеличивающемуся кругу.

Он ласкал Рэйчел руками и губами, пока она не почувствовала высочайшее наслаждение, которое может быть между мужчиной и женщиной. Его затуманившийся взгляд, наполненный любовью, манил ее за собой, и она последовала за ним к таким чувственным высотам, каких никогда в своей жизни не достигала. Впервые она узнала, как прекрасно быть женщиной в объятиях любимого мужчины.

Следующие один за другим взрывы неведомых ей раньше ощущений закручивались в спираль, поднимая ее все выше и выше. Наконец облака, па которых она танцевала, вознесли ее выше парящих в небе орлов, и там они с Дэймоном стали единым целым.

Потом они долго лежали, держа друг друга в объятиях, купаясь в лучах утреннего солнца.

— Я чувствую себя так, — сказала она, — будто до встречи с тобой была девственницей, будто я никогда никому не отдавала себя до сегодняшнего дня, будто я берегла себя, ожидая тебя.

— Я тоже так чувствую, — тихо ответил он.

Теперь в ней не было страха, вместо него появилась уверенность, что нет в жизни ничего случайного, а все идет так, как должно идти, что все события взаимосвязаны и человеческому уму позволено понять лишь немногое: что плохое ведет к хорошему, страдание — к чудесам и везде в конце концов начинает царить закон жизни.