Святая и грешник - Барбара Картленд

– Как только к Норвину вернется сознание, передайте ему, что я жду его к себе, но если он не поторопится, ждать слишком долго не стану!

– Ну, знаешь, для больного человека это не очень вдохновляющее напоминание, – заметила Хетти, но Китти в ответ лишь высокомерно вскинула голову:

– Норвину хорошо известно, что на пляже полно камешков!

– Но не все «камешки» так щедры, как он, – заметила Хетти довольно тихо, однако Пандора ее услышала.

Китти опять вздернула голову, так что перья на шляпе сильно качнулись.

– Я не гожусь на роль безутешной вдовы ни для кого на свете, втемяшь, будь добра, это в голову Его Лордства, – выпалила она и, не ожидая ответа, прошествовала через холл и села в фаэтон, достаточно вместительный для троих седоков.

– А что, если устроить скачки?! – крикнула Кэро. – Ставлю на кон три гинеи: Ричард быстрее доедет, с моей помощью до Тайберн-Хилл, чем вы!

– Решено! – крикнула в ответ Китти. – Но я ставлю десять гиней и ужин с шампанским! И столько же ставьте вы!

– Так вперед! Нечего тратить время зазря! – воскликнула Кэро.

И они помчались и, смеясь и вопя, пронеслись по мосту, и Пандора радостно, от всего сердца, вздохнула.

Она думала, что и доктор сейчас уедет, но он снова подошел к ней:

– Хочу еще кое-что сказать тебе, Пандора! – И она повела его в гостиную, где впервые встретилась с графом, и на секунду ей почудилось: вот он снова бросился в кресло дедушки и уселся, перекинув через бархатную ручку ногу, а вторую вытянув вперед. Разве могла она тогда даже помыслить, что влюбится в этого человека?

– Итак, Пандора, – начал доктор Грэм, – мне кажется, ты должна поделиться со мной своими планами на будущее.

Его слова удивили Пандору, но она довольно твердо заявила:

– Я бы хотела остаться здесь, чтобы ухаживать за кузеном, пока он болен.

– Одна? Без какой-нибудь солидной помощницы?

– Но вы взгляните на здешних дам! Вряд ли хоть кто-то из них годится на роль сиделки!

– Интересно, что сказала бы твоя матушка, узнав о твоем пребывании в доме графа?

– Больше я ничем не могу помочь ему, – тихо ответила Пандора, – а дядя Огастес ждет моего возвращения, чтобы выдать замуж за одного из своих капелланов.

– Проспера Уизериджа?

– Вы с ним когда-нибудь встречались?

– Да, раз или два, на собраниях в Линдчестере.

– Ну, тогда вы знаете, что он собой представляет. Это ужасный человек, и я его ненавижу! Как вообще можно было предположить, что я соглашусь выйти за такого, как он!

– И поэтому ты попросила своего кузена спасти тебя от этого брачного союза?

– Я была уверена, что если проведу здесь несколько дней, то Проспер Уизеридж будет очень шокирован и уже не станет предлагать мне замужество. Так оно и получилось!

– Что ж, сильные средства иногда лучшее лекарство от сильных болезней, но как отнесется епископ к твоему побегу в Чарт? Что скажет он?

– Да, дядя Огастес уже скоро возвращается из Лондона, – уныло подтвердила Пандора, но доктор молчал, и она продолжала: – Думаю, что он пожелает со мной увидеться и посоветует вернуться. И если он так сделает, можете сказать ему, что во мне здесь больше нуждаются, чем в Линдчестере.

Доктор беспокойно пошевелился в кресле:

– По правде говоря, не знаю, что и ответить на твой вопрос: мне ведь хорошо известно, как в Линдчестере и, разумеется, в Чарте относятся к Его Лордству.

– Но теперь, наверное, кое-что изменилось в лучшую сторону!

– Да, я слышал, – улыбнулся доктор Грэм, – что ты уговорила графа уволить негодяя Энсти и снова восстановить в должности Фэрроу. Когда я об этом узнал, а также о том, что тебе удалось убедить графа поехать к арендаторам, то сразу же подумал: вот именно так поступила бы и твоя матушка!

– И наверное, это она помогает мне делать то, что нужно, – очень искренно и простодушно ответила Пандора.

– Ты считаешь, что мама посоветовала бы тебе остаться здесь?

– Есть ли у меня какой-нибудь иной выход? – всплеснула руками Пандора. – Возвратиться в Линдчестер? Но если мистер Уизеридж опять не пожелает на мне жениться, то тетя сделает мою жизнь невыносимой! – На глазах Пандоры блеснули слезы. – О доктор Грэм! Я была там так несчастна! И не только потому, что нет больше мамы и папы, хотя уже это одно – большое горе, но жить в доме женщины, которая тебя ненавидит и все время шпыняет за все, что бы ты ни сделала, это хуже, чем терпеть адские муки, о которых так любит вещать прихожанам мистер Уизеридж!

Пандора выкрикнула это с такой страстной убежденностью, с таким отчаянием, что доктор был тронут.

– Я всегда любил тебя, Пандора, – сказал он, обняв ее за плечи, – еще когда ты была маленькой девочкой. И всегда гордился тем, что твои родители – мои друзья, а поэтому, что бы ни случилось, ты можешь рассчитывать на мою поддержку!

– Я вам очень, очень благодарна!

– Трудно, конечно, сразу сказать, чем я смогу тебе помочь, но я обязательно что-нибудь придумаю! – торжественно пообещал доктор.

– Я не могу вернуться в Линдчестерский дворец!

– Подождем, пока твой дядя выскажет свое отношение ко всему, что произошло. Но нет ли у тебя еще каких-нибудь родственников, которые могли бы о тебе позаботиться?

– Есть, но после смерти мамы и папы никто из них не высказал подобного желания, все повели себя так, будто меня не существует на свете! Вот если можно было бы найти какую-нибудь работу, например, сиделки у старой леди или присматривать за маленькими детьми, – вздохнула Пандора.

– Я поразмыслю о подходящем для тебя деле, – и доктор по-дружески снова обнял Пандору, – ну а теперь мне надо спешить, у меня сегодня с полдюжины пациентов, жаждущих встречи, и вряд ли даже удастся поесть, но около пяти вечера я снова зайду.

– Спасибо, доктор Грэм, за вашу доброту. Я знала, что вы меня поймете!

– Во всяком случае, больше, чем все остальные! – грустно заметил врач. – Ну, что ж! Даже самые отъявленные сплетницы понимают, что мужчина, находящийся в бессознательном состоянии, вряд ли представляет какую бы то ни было опасность для молодой девицы вроде тебя!

– Со стороны кузена Норвина мне никогда никакая опасность и не угрожала! – воскликнула Пандора, а мысленно добавила: «К сожалению!».

Она проводила доктора до главного подъезда, а когда он уехал, то, взбежав по лестнице, вдруг почувствовала огромную радость: актрис в доме уже нет, а значит, нет врагов и соперниц, с которыми надо состязаться за благосклонность графа, и, как бы то ни было, на несколько часов он принадлежит только ей!

Пандора провела эти часы в затемненной спальне, но так как она порядком устала, то невольно заснула, а проснувшись, устыдилась: плохо же она исполняет обязанности сиделки!