Шесть камешков на счастье - Кевин Алан Милн

– Зачем? Чтобы Рэнди и другие твои друзья могли надо мной поржать?

– Нет. Я просто хочу кататься с кем-то, кто не спотыкается через каждые три секунды. Я видел, как ты катаешься. Довольно неплохо, – подмигнул мне Нэйтан.

Я огляделась, понимая – и правильно, – что другие смотрят на нас:

– А как насчет всех остальных? Тебя не волнует, что они скажут?

Он только пожал плечами.

– Заставлять не стану. Так мы катаемся или нет?

Еще раз глянув на зрителей, я решилась. Как же можно отказаться, если тебе предлагает покататься сам Нэйтан Стин?

– Хорошо, – сказала я, стараясь казаться спокойной. – Но предупреждаю: если снова попробуешь что-нибудь вытворить, об этом сразу же узнает твой папа.

Нэйтан снова пожал плечами и протянул мне руку.

Со всех сторон доносились стоны:

«Он дотронулся до Мак Вши!»

«Его что, не колышет, что у нее вши?»

«А может, он уже заразился!»

То, что я держалась за руки с Нэйтаном на глазах у всех, конечно, не могло исправить всю ситуацию с издевательствами в школе, но, должна признать, мне было очень приятно. Целую минуту мы катались молча, не отрывая глаз от пола. Я хотела взглянуть на толпу, которая собралась на другой стороне катка и наблюдала за нами, но не решилась. Наконец, все еще глядя перед собой и игнорируя Нэйтана, я пробормотала:

– Это ведь миссис Альбернати заставила тебя меня пригласить, правда?

– Нет. Она не заставляла.

– Но я видела, как ты разговаривал с ней.

– Да. Она спросила меня, смогу ли я. И я ответил, что да.

С мгновение я переваривала информацию. Потом спросила:

– Почему? Ты не боишься… Ну, там, вшей, например?

– Глупости какие. У тебя их никогда не было, я прекрасно это знаю, – отмахнулся Нэйтан.

Я непроизвольно улыбнулась:

– Да что ты?

– Да. Все знают. Только ничего не меняется. Вообще, это Рэнди не надо было распускать сплетни. Но он просто не хотел признаваться, что в тебя втюрился.

Впервые, катаясь на роликах, я ощутила, что вот-вот потеряю равновесие. И уже начала спотыкаться, но Нэйтан твердо стоял на ногах и помогал мне.

– Он в меня что? Я думала, я ему просто… Ну, знаешь, не противна, – промямлила я.

– Правильно. А значит, ты ему нравилась. И, думаю, нравишься до сих пор, – сказал Нэйтан.

Моя улыбка стала шире. Я не хотела испортить момент лишними словами, так что перестала задавать вопросы. Скоро песня закончилась. Когда музыка стихла, я отпустила руку Нэйтана и вытерла потную ладонь о лосины. Мне хотелось сказать очень много, но самым подходящим к ситуации я сочла простое «спасибо».

– Ты классно катаешься, – сказал Нэйтан робко и поехал к своим друзьям.

Опять зазвучала музыка, а я по-прежнему стояла посередине катка. Те ребята, которые не нашли себе пару, снова вернулись, и я мысленно приготовилась к новым издевательствам и роли изгоя.

Только этого не произошло.

Все изменилось после всего одного танца с Нэйтаном – даже несмотря на то, что он почти ничего не сделал. Но теперь все просто катались рядом, не обращая на меня никакого внимания. Некоторые из одноклассников даже улыбались мне. И я больше не была Вшивой.

Чуть погодя Рэнди, которому приходилось держаться за бортик, позвал меня и извинился за все, что он сказал, и сегодня, и раньше. А потом попросил научить его кататься.

Объявили белый танец, и мы с Рэнди медленно покатили вдоль ограждения. Для меня, простой четвероклашки, кататься с моей первой любовью было настоящим чудом.

Позже вечером, когда мама и Грант вернулись с работы домой, я поделилась новостью:

– Сегодня и правда был хороший день. Ты прав был, Грант, – объявила я, сияя улыбкой. – Сегодня произошло то, благодаря чему никто больше не назовет меня Вшивой.

– Что же? – спросил Грант.

Я не хотела распространяться о том, что произошло у меня с Рэнди и Нэйтаном, – слишком личное, по-моему. Думая, что рассказать Гранту, я вспомнила притчу, которую слышала от пастора, – об исцелении проказы прикосновением руки, и все само собой разрешилось:

– Да ничего особенного… просто случилось чудо.