Кружок любителей чтения - Джули Хаймор

Мэтью и Зоуи приехали в Котсуолд на машине Мэтью. Они погуляли по очаровательной деревеньке, потом направились в лес. Стояла холодная, но солнечная погода, делавшая привлекательными даже голые деревья и мерзлую землю.

— А потом я одумался, — рассказывал он ей, — бросил свою мечту играть на трубе, нашел приличную работу и купил дом.

— Но ты ведь по-прежнему играешь?

— Конечно. На каких-нибудь мероприятиях время от времени или в пабах. Кстати, завтра я должен был играть в местном кафе. Но я предупредил, что у меня гость и что я вряд ли…

— Нет, что ты, обязательно играй!

— Ты не возражаешь?

— Если ты разрешишь мне пойти вместе с тобой.

— Я очень плохо играю.

— Врунишка.

Он засмеялся и взял ее за руку, и некоторое время они шли молча, при этом каждый старался не думать о вчерашней неловкой попытке заняться любовью. Мэтью был напряжен, а Зоуи дрожала в арктическом холоде его спальни. Позже он встал и принес еще одно одеяло, извинившись за то, что еще не провел центральное отопление, а потом обнял ее и заснул. А она прислушивалась к печальному мычанию коров в далеком хлеву и думала, нет ли в доме мышей.

Лес поредел и закончился, открыв перед ними великолепный пейзаж: в долине ютилась деревенька, из которой они вышли, волнообразные холмы поблескивали на солнце заплатками, оставленными недавним снегопадом. Зоуи повернулась к Мэтью, который все еще держал ее за руку, и вдруг ее охватило неодолимое желание поцеловать его.

— Иди сюда, — сказала она, ведя его снова в глубь леса, прочь от тропинок, в сторону маленькой полянки, спрятавшейся за группой деревьев. Там она сняла с себя большую теплую куртку и положила ее на землю. Оглянувшись по сторонам, Мэтью положил рядом свое пальто.

Секс был быстрым и восхитительным. Дополнительную остроту придавали голоса туристов, прогуливающихся всего в нескольких ярдах.

— Я смотрю, ты любишь риск, — сказал Мэтью, пытаясь отдышаться.

— А ты разве нет?

Он засмеялся и помог Зоуи надеть куртку:

— Думаю, скоро полюблю.

На следующий день в пабе Мэтью представил Зоуи участникам своего ансамбля:

— Ким, Джефф, Ричи.

Зоуи кивнула:

— Привет.

— А это моя подруга Зоуи, — сказал Мэтью.

Подруга! Зоуи с трудом удержалась от того, чтобы не броситься целовать его замечательные коричневые ботинки.

В воскресенье я готовил обед для матери Кейт и ее друга Эрика, которые приехали из Франции и объезжали знакомых и родных. Обращаясь друг к другу, они то и дело сбивались на французский, что было довольно грубо по отношению к человеку, который подливал им вино и следил за тем, чтобы их овощи не подгорели. Я решил отвлечься и пошел звонить в Саттон-Колдфилд.

— Как Джорджия? — спросил я Бернис.

— Она почему-то ничего не ест. Вчера вечером отказалась от курицы по-индийски, сегодня я заказала мексиканскую пиццу, а она даже смотреть на нее не хочет. А я думала, что дети любят чипсы и пиццу.

Да, Бернис не знала еще очень многого.

— Я же передал тебе контейнеры со специальной едой.

— Да?

— В сумке с памперсами.

— Ах, эти…

— Да, в одном телятина с овощами, в другом тушеная курица, а в круглой голубой баночке фруктовый йогурт. Все домашнее.

— Я… э-э, выкинула их все. Думала, это она покакала.

Ну, эту ошибку сделать легко.

— Она ела хоть что-нибудь?

— Ей очень нравятся конфеты с ликером, оставшиеся после Рождества. Их она съела довольно много. Да, и еще меня беспокоит…

— Что?

— Она как-то странно себя ведет.

У меня участился пульс. Один уикенд с Бернис, и вот уже Джорджия ведет себя странно.

— Что именно она делает?

— Ну, если положить ее, скажем, на стол…

— Не клади ее на стол! Она упадет!

— А, да. Ну, в общем, она переворачивается на живот и начинает вся извиваться и ерзать. Как тюлень.

У меня отлегло от сердца.

— Она начинает ползать, Бернис.

Все это было бы очень мило, если бы она не была матерью моей дочери.

— Эд! — донеслось из кухни. — В смеси для соуса какие-то комки!

— Просей через сито! — крикнул я в ответ. — Мне пора идти, — сказал я Бернис. — Ты привезешь ее к пяти, как договаривались?

— Может, пораньше?

— Чем раньше, тем лучше.

Кейт предупреждала меня о своей матери. «Сначала в твой адрес полетят колкости одна за другой, и ты уже будешь на грани срыва, и вдруг она вся станет само очарование и обожание, и ты полюбишь ее».

Со мной этого не произойдет, решил я в тот момент, когда Дафна вошла в дверь и сказала:

— А это, я полагаю, игрушечный мальчик Кейт.

У нее за спиной стоял старый широколицый мужчина с круглым животом и седыми волосами, собранными в клочковатый конский хвост, в белой футболке и джинсовом костюме. В руках он держал большой деревенский горшок. Лично я надеялся, что они привезут бутылку терпкого французского вина.

— Это сделала твоя мать, — сказал Эрик, вручая горшок Кейт, и потом троекратно поцеловал ее. Отвернувшись, Кейт скривилась. На горшок или на поцелуи Эрика?

Примерно через полчаса Дафна неожиданно вспомнила, что у нее есть внучка, и спросила, где Шарлотта.

— Чарли! — крикнула Кейт в лестничный пролет. — Бабуля с Эриком приехали!

— Ради бога, Кейт, — рассердилась Дафна, — ты же знаешь, я предпочитаю, чтобы меня называли не бабулей, а по-французски «мами».

Когда Чарли наконец появилась в гостиной, Дафна тихонько вскрикнула и сказала только: