Верный расчет - Джил Уилбер

— У Ганса и Греты есть собака.

Она воспрянула духом. Похоже, выход из положения все-таки есть.

— Можно подумать… Какую бы тебе хотелось собаку?

— Большую, черную и лохматую.

Ингрид остро чувствовала, что Ральф стоит рядом и ждет, чем закончится дискуссия.

— А если собака будет черная и лохматая, но маленькая?

Эрни на мгновение задумался, а потом покачал головой.

— Нет, на самом деле я хочу папу. Он будет гонять со мной мячик, катать на пони и играть в шахматы. Ральф здорово играет в шахматы.

— Да уж, — машинально ответила она. — Иди в свою комнату и нарисуй мне собаку, которую ты хотел бы иметь.

Лицо мальчика просияло.

— А можно мне нарисовать Ральфа?

Плечи потенциального натурщика затряслись, но лицо осталось серьезным.

— А почему бы тебе не нарисовать обоих?

Эрни улыбнулся от уха до уха.

— Ральфа и собаку? Ух ты! — Он повернулся и побежал в спальню.

— Не хлопай…

Трах!

— … дверью.

Ингрид встала и поняла, что дрожит. Ральф молча налил ей воды со льдом из хрустального графина. Когда она начала пить, лед в стакане зазвенел.

— Похоже, придется купить ему собаку.

Ральф пронзил ее взглядом.

— А почему не папу? Когда-нибудь тебе придется сказать ему правду.

Ингрид взяла стакан обеими руками.

— Мы уже говорили об этом. Он еще не готов.

Брови Ральфа сомкнулись на переносице.

— А по-моему, совершенно готов.

— Ты не знаешь его так, как я.

— В этом все дело, верно? Ты не хочешь, чтобы я узнал его вообще.

Ингрид в панике оглянулась по сторонам, но бежать было некуда.

— Конечно, хочу.

— При условии, что я буду стоять в стороне и играть роль доброго дяди. Он мой сын, Ингрид. Мне пришлось прожить большую часть жизни без отца. Я знаю, что это такое, и не хочу, чтобы он повторил мою судьбу. А тебе важно только одно: чтобы вы могли уютно жить вдвоем.

Ингрид поставила стакан и мрачно посмотрела на него.

— Речь не обо мне. А о том, что хорошо для моего ребенка.

Ральф гневно махнул рукой, отметая ее доводы.

— Твоего ребенка, твоего сына! Не пора ли перестать видеть в нем продолжение самой себя? Он самостоятельный человек и имеет право решать. Он хочет иметь отца!

— Эрни слышал разговоры других детей. Он слишком мал и сам не понимает, что говорит.

— Тогда объясни это так, чтобы он понял. Скажи ему обо мне. Скажи, что я был бы с ним, если бы знал о его существовании. Скажи, как я жалею о потерянном времени. О времени, которое никогда не смогу ему возместить. — Глаза Ральфа блестели, руки сжались в кулаки, голос звучал хрипло. — Скажи, что папа очень любит его и его маму!

Ральф повернулся и ушел к себе. Через секунду Ингрид услышала, что дверь его номера захлопнулась.

Ингрид с изумлением смотрела ему вслед. Она не ослышалась? Он сказал, что любил Урсулу? И тут до нее дошло, что Ральф сказал «любит». В настоящем времени. Она закрыла лицо руками, слишком потрясенная, чтобы плакать. Неужели Ральф имел в виду, что он любит ее, Ингрид? Нет, это невозможно. Должно быть, он хотел сказать, что любит ее только как мать Эрни. Ну что ж, спасибо и на том.

Она закрыла глаза. Думать о чем-то большем было слишком страшно.

Кто-то громко шмыгнул носом, и она открыла глаза. Эрни, стоявший рядом в криво застегнутой пижамке, пытался сдержать слезы. Ингрид потянулась к нему и стала расстегивать пуговицы. Пальцы были ледяными и не слушались.

— Что случилось, милый?

— Ты сказала, чтобы Ральф ушел.

У Ингрид похолодело внутри. Неужели он услышал их слова и все понял?

— Он не ушел. Он… У него просто дела.

Тут Эрни зарыдал в голос.

— Нет, не дела! Он рассердился на тебя! И теперь не захочет быть моим папой!

Что она может ему ответить?

— Милый, мы просто немножко поспорили. Это не значит, что он не может быть твоим папой. Сможет. Если ты захочешь.

Эрни кивнул и вытер слезы кулаком.

— Я хочу, чтобы ты и Ральф были моими настоящими папой и мамой и жили вместе.

От ее тяжелого вздоха пушистые волосы мальчика разлетелись в стороны.

— Боюсь, это будет не так легко.

— Почему?

Ингрид задала себе тот же вопрос. Последние слова Ральфа внушили ей слабую надежду. Она поняла, что отчаянно хочет этого, но боялась дать себе волю.

— Это долгая история.

При звуке волшебного слова «история» — она же сказка — лицо Эрни засияло.

— Расскажешь? Пожалуйста!

Ну что ж, время пришло… Ингрид похлопала ладонью по дивану.

— Садись сюда и устраивайся поудобнее. Времени нам понадобится много.

Она взяла Эрни на руки и начала рассказывать сказку о маленьком мальчике примерно его возраста, который очень хотел иметь папу. Конечно, настоящий папа у мальчика был, но этот папа не знал, что у него есть сын. Его папа жил в замке, далеко-далеко отсюда.

— В таком замке, как Оберхоф? — спросил Эрни.

— Да, как Оберхоф.

— Этому маленькому мальчику было шесть лет, и его звали Эрни?

Она невольно улыбнулась, хотя боялась все испортить.

— Его звали Эрни, и у него была красивая молодая мама по имени Урсула…

Когда Ингрид закончила грустную сказку, по ее щекам текли слезы.

— Теперь ты знаешь, что у тебя есть настоящая мама, которая живет на небесах, другая мама, которая живет с тобой и заботится о тебе, и настоящий папа, который живет в другом месте. И все мы очень тебя любим.

Эрни беспокойно заворочался.

— А мне можно будет поехать в то другое место, где живет мой папа?

— Он очень хотел бы этого.

— И я смогу жить там?

Ох нет, пожалуйста! — молча взмолилась Ингрид. Вот и случилось то, чего она боялась больше всего на свете.

— Ты хочешь этого? — едва дыша, спросила она.

Ручка Эрни проникла между ее ладонями, и Ингрид вздрогнула от удовольствия.

— Только если ты будешь со мной.

— Едва ли, — мягко ответила она. — Наверное, твой папа захочет, чтобы ты приезжал без меня. Захочет, чтобы вы были только вдвоем. А я буду жить здесь и ждать твоего возвращения.