Испанские страсти - Айра Уайз

Джасмин тут же представила, как девушки на пару сокрушаются о бедном Эстебане, что сердце навеки разбито злобной мегерой и ведьмой. И обе проклинают тот день, когда эта мегера и ведьма родилась на свет.

— Но я ничего, ничего не знала про нее и Фернандо… — потрясение выдохнула Эльвира.

— А там и знать нечего, — перебил ее брат. — Они какое-то время встречались — ты тогда в колледже училась, — но Фернандо сразу насторожила ее властность и стремление манипулировать людьми. Так он ей и сказал. А Инес восприняла разрыв весьма болезненно. Когда родители увезли ее в Португалию, Фернандо вздохнул с облегчением… Я буду тебе весьма признателен, если Фернандо ты обо всем этом не скажешь, — очень серьезно предупредил Эльвиру брат. — Не хватало еще портить ему настроение перед свадьбой!

Сестра энергично закивала, затем опасливо тронула Джасмин за руку.

— Правда ведь, — пробормотала она смущенно, — мы с тобой можем попробовать начать все сначала? Ты ведь дашь мне шанс?

Еще один шанс, повторила про себя Джасмин, и глаза ее затуманились. Все вокруг стремятся «начать сначала», но кто знает, сколько еще безобразных скелетов вывалится из темных шкафов, прежде чем я почувствую себя в безопасности и научусь доверять этим людям?

Но если тебе протягивают руку дружбы, можно ли не принять ее?

Джасмин ласково улыбнулась Эльвире.

— Ну конечно, — мягко произнесла она, и голос ее дрогнул. — А ты… ты — мне?

Едва сестра вышла из машины, Эстебан нажал на педаль газа, и «порше» с ревом сорвался с места. Эльвира отступила на шаг, бледная, встревоженная, удрученная. Но вот она подняла руку и неуверенно помахала невестке.

— Да что на тебя нашло? — негодующе спросила Джасмин мужа.

— Если ты собралась расплакаться, пусть это произойдет дома, в спальне, где нас никто не потревожит, — проворчал Эстебан.

— Я и не думала плакать.

А в следующий миг всхлипнула, уткнулась ему в плечо… и разрыдалась. С Божьей помощью, не иначе, Эстебан вырулил к обочине и заглушил мотор. Обнял жену, ласково привлек к себе, принялся поглаживать по волосам, давая выплакаться. Со временем — очень нескоро, рыдания понемногу утихли.

— День в-выдался ужасный, — пролепетала Джасмин в свое оправдание.

— Но мы это исправим, — пообещал Эстебан. — Все в наших руках. Вот увидишь.

Джасмин подняла на мужа заплаканные глаза. И прошептала:

— Я люблю тебя.

Эстебан резко выдохнул. Плечи его напряглись, он крепко, до боли, прижал к себе жену.

— Самое время оглушать меня такими признаниями, — срывающимся голосом произнес он. — Так мы никогда до дому не доберемся.

Джасмин затрепетала всем телом. Говорить «люблю тебя» вслух и впрямь опасно: эти слова делают человека таким беззащитным, таким уязвимым. Но ведь рядом — Эстебан, самый дорогой для нее человек, ее муж, ее возлюбленный, ее защитник… Эстебана ли ей бояться?

— Мне взять мои слова назад? — с деланным удивлением произнесла она.

— Только попробуй, — пригрозил Эстебан. И прежде чем муж припал к ее губам с поцелуем, надолго отсрочившим их возвращение домой, Джасмин повторила ясно, уверенно и отчетливо, словно раз и навсегда подводя итог их бурному разрыву и не менее бурному примирению:

— Я люблю тебя.