Грехи негодяя - Анна Рэндол

Клейтон уклонился от пудового кулака, тотчас потянулся за вторым кинжалом, но в этот момент поскользнулся.

И в тот же миг его шея оказалась в тисках – он стал задыхаться. Несколько секунд спустя перед его глазами замелькали черные точки, и он подумал: «Как обидно умирать, глядя на грязный шарф…»

В глазах великана вдруг появилось сомнение, его пальцы чуть разжались, и Клейтон почувствовал, как в легкие начал поступать воздух, правда, очень тонкой струйкой.

– Ты убийца. Николай сказал правду. Наверное, ты обманул ее.

– Не убиваю… невинных… женщин, – прохрипел Клейтон. Каждое слово давалось ему с трудом, но он был все еще жив, и, следовательно, оставалась…

В следующее мгновение Клейтон резко выбросил вперед ногу, так что удар пришелся в колено громилы. И оба рухнули в снег. Однако человек-гора не сделал попытки снова схватить его. Вместо этого он сел и стал отряхиваться. Шарф съехал с его лица, явив миру густые усы и клочковатую бороду.

– Так ты не убиваешь невиновных?

Клейтон достал нож из-за голенища сапога, но не предпринимал никаких действий.

– Никогда.

– Хм… Вот как?… – Последовала долгая пауза. – Почему тогда ты не увез ее домой? – спросил великан и, казалось, снова о чем-то задумался.

Этот человек напомнил Клейтону одного из его сокамерников – тот был такой же туповатый и добрый парень, к сожалению, связавшийся с шайкой воров. И этот парень поделился с Клейтоном куском хлеба.

Воспоминание смягчило сердце Клейтона, и он проговорил:

– Она пока не хочет уезжать. Как тебя зовут?

– Блин.

Клейтон встал, и Блин тоже захотел подняться. Однако Клейтон удержал его, положив руку ему на плечо.

– Почему же ты следил за ней сейчас, когда она в спальне?

Лицо над бородой стало пунцовым, но глаза смотрели честно.

– Я не смотрел на нее как на женщину. Мне просто надо было убедиться, что она в безопасности.

– В безопасности от кого?

Блин опустил глаза и стал водить пальцем по снегу.

– От тебя и от Аршуна.

Клейтону очень не понравилось, что его поставили в один ряд с графом. Подумав же о том, что Аршун мог открыть охоту на Оливию, он похолодел.

Если она все же не революционерка, то наверняка нарушила планы графа, а тот этого не потерпит. Аршун попытается нанести удар, чтобы восстановить свою репутацию.

А он, Клейтон, оставил ее одну…

Его взгляд метнулся к окну, но с этой стороны дома его не было видно. «Но я же видел ее в окне всего несколько минут назад», – успокоил себя Клейтон.

Кроме того, лучший шанс отыскать Аршуна – поймать того, кто придет за ней.

Однако Блин не в счет. Этот человек не причинил Оливии вреда, когда она осталась одна на рынке. Да и сейчас он не сделал ничего дурного.

Но были и другие революционеры.

– Ты видел графа?

Блин энергично покачал головой:

– Нет-нет, после того как ты взорвал его дом, не видел. – Громила вцепился обеими руками в свою широкую бороду – очевидно, ужасно нервничал.

– Ты здесь давно? – спросил Клейтон.

Блин пожал плечами – такими широкими, что на каждом без труда поместилось бы по мешку муки.

– С тех пор как вы ушли с солдатами.

«Иными словами… больше четырех часов», – подумал Клейтон.

– Когда ты собирался увидеться с ней?

– Я вообще не собирался этого делать. Она еще на рынке велела мне идти домой.

Черт бы их всех побрал! Чем дольше Клейтон разговаривал с этим человеком, тем больше ему верил.

Но если он верит Блину, то должен поверить и в то, что Оливия не революционерка. А в этом он почему-то не был уверен. Зато точно знал, что великан обморозится, если и дальше будет сидеть в снегу в рваных валенках.

– Пойдем! – Клейтон рывком поднял его на ноги.

– Куда?

– В дом. Я найду место, где ты сможешь погреться.

Кустистые брови Блина сошлись на переносице.

– Почему?…

Потому что этот русский скорее всего невиновен. И следовательно, он, Клейтон, перед ним в неоплатном долгу – ведь тот много дней охранял Оливию. Даже думать не хотелось о том, что могло бы с ней иначе случиться.

– Потому что так захотела бы Оливия, – ответил Клейтон.