Прекрасная притворщица - Сьюзен Джи Хейно

— Это произошло?

— Он направился в гостиную, сэр, он сейчас с леди. Я только сейчас узнал об этом, но миссис Кендалл говорит, что он находится там уже полчаса.

Дьявол, что задумала Джулия? Сейчас ему это вовсе ни к чему.

— Спасибо, Хал, — сказал Дэшфорд.

Еще раз поклонившись, лакей исчез, закрыв за собой дверь. Растмур вцепился в подлокотники кресла. Жаль, что он уже допил виски — ему срочно нужно было выпить. Черт, но он немедленно должен отправиться к Джулии и…

Нет, он не желал даже думать о том, что он хотел бы сделать с ней прямо сейчас. Лучше подумать о виски.

Но сначала нужно придумать, как не допустить, чтобы в гостиной что-то стряслось.

— Так мы присоединимся к ним? — после напряженной паузы поинтересовался Дэшфорд.

Растмур почти вскочил. Ему необходимо вести себя сдержаннее, но сейчас его больше заботило, не натворила ли чего Джулия в гостиной. Если только она причинит матери и сестре какое-то беспокойство, то он… он… он ее отшлепает.

Энтони прошел вслед за другом по коридору, через холл, и в другой коридор, ведущий в гостиную. Почему Дэш не может идти быстрее? Этот чертов дом такой огромный, что попасть куда-либо быстро решительно невозможно. Интересно, что успела натворить Джулия? Черт, ведь мать может догадаться, кто она на самом деле!

Чем ближе Энтони подходил к гостиной, тем больше убеждался в том, что именно это и происходит. Из-за полуоткрытой двери доносились возбужденные женские голоса. Дэшфорд взглянул на Растмура, приподняв бровь, и тот оттолкнул его с дороги. Он ворвался в комнату, готовый разнимать дерущихся женщин. Однако драки не было. Все обстояло гораздо хуже.

Он обнаружил чистую и аккуратно причесанную Джулию в хорошо сидящем на ней сюртуке модного покроя. Она стояла позади диванчика, слегка склонившись над хихикающей Пенелопой, чьи глаза восторженно блестели. Две другие леди, сидя по обе стороны от его сестры, о чем-то оживленно переговаривались и бросали восхищенные взгляды на молодого щеголя. Листки смятой бумаги валялись рядом, а еще несколько дамы сжимали в руках. Они прекратили свой веселый гам лишь для того, чтобы взглянуть на ворвавшегося в комнату Растмура, искоса взглянули на Джулию и разразились смехом.

Боже, эти женщины смеются над ним?

— Что здесь происходит? — спросил Дэшфорд.

— Здравствуй, милый, — прощебетала леди Дэшфорд. — Мистер Нансини был так добр, что рассказал нам, как ему и бедному Растмуру удалось выжить в том ужасном пожаре.

У «бедного» Растмура появилось нехорошее предчувствие, что мистер Нансини мог изрядно кое-что приукрасить. Насколько он помнил, в этом проклятом пожаре не было ничего смешного. Что же делает Джулия? Предполагалось, что она будет надежно заперта в своей комнате. Дьявол.

Он взглянул на Джулию.

— Мистеру Нансини нельзя говорить! Он должен восстанавливать голос. Ему следует отдыхать в своей комнате наверху.

— Не будь таким занудой, — сказала мать Энтони, отмахиваясь от него сложенным веером. — Мистер Нансини бережет свой голос. Он написал все на бумаге.

Растмур прищурился и посмотрел на Джулию: может, она хотя бы заметила, что он рассержен.

— А мистер Нансини не знает английский.

— Английский не единственный язык на свете, знаешь ли, — объявила Пенелопа. — Мистер Нансини писал на французском. И весьма хорошо, могу сказать. Он развлекает нас уже час. Ты знал, что он еще и поэт? Он написал для меня сонет! На французском!

— Неужели?

Растмур сжал кулаки, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не высказать все, что думает о познаниях мистера Нансини в области французского языка. Но его ярость, кажется, не осталась незамеченной женщинами. Пенелопа еще веселее рассмеялась, и, более того, у нее хватило наглости, чтобы показать на него пальцем.

— Взгляните, мистер Нансини, — воскликнула она. — Энтони делает это в точности, как вы нам показывали! Его подбородок и вправду дрожит, когда он очень расстроен. Боже, у вас настоящий талант к пантомиме.

Джулия посмела поклониться в ответ на похвалу Пенелопы. Растмур перестал сжимать челюсть и расправил плечи. Он вовсе не принимает одну и ту же позу, когда расстроен, и его подбородок не дрожит, как думают дамы в этой комнате.

— В самом деле! — воскликнула леди Дэшфорд, тоже пораженная способностями Джулии. — Я и не думала, что у оперных певцов так развита наблюдательность. Вы талант! Неудивительно, что лорд Растмур принимает такое участие в вашей жизни и стремится ввести вас в общество и на лондонскую сцену.

Теперь глаза Растмура удивленно расширились. Что он делает?

Его мать улыбнулась:

— Я горжусь тобой, Энтони. Тебе следовало сказать мне, что ты так заинтересовался искусством.

— А этот дом для сирот! — добавила Пенелопа. — Какая щедрость! Пожалуйста, возьми меня туда с собой когда-нибудь, и я отнесу подарки тем бедным детям, которым ты помогаешь.

Энтони не знал, правильно ли расслышал.

— Что?

Дэшфорд буквально ахнул:

— Боже!

— О, я знаю, что ты слишком скромен, чтобы признаться, — произнесла его мать, сияя. — Но мистер Нансини обо всем нам рассказал. Весьма похвально, что ты смог отказаться от своих обычных предрассудков и земных забот, Энтони. К тому же ты становишься более сдержанным. В самом деле, я могу гордиться своим сыном. Как только вернусь в Лондон, я прослежу, чтобы крепкие напитки исчезли из дома и больше не искушали тебя.

— Разумеется, ты этого не сделаешь! — воскликнул Растмур. — Что это вам рассказал мистер Нансини?

— Не рассказал, дорогой, а написал, — поправила его мать. — Но я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить. Он уже объяснил, что ты лишь пытаешься загладить свою вину за то, как вел себя с некой молодой леди несколько лет назад, но мы больше не будем касаться этой деликатной темы.

— Что он сказал?

Джулия скромно улыбнулась, в то время как ругательства Растмура потонули в хохоте Дэшфорда. Боже, он убьет эту хитрую лгунью! Как, ради всего святого, он переживет все это? Судя по взглядам женщин и сочувственным похлопываниям по спине, полученным от Дэшфорда, это будет нелегко.

— Я и не представлял, что ты такой филантроп, — заметил друг, которому все это показалось весьма забавным.

— Я несчастная жертва, вот кто я, — пробормотал Растмур.

Он попытался бросить на Джулию пронзительный взгляд, но та как раз отвлеклась, поправляя свой галстук, и ничего не заметила.

— Все это впечатляет, Энтони, — не без скептицизма заметила Пенелопа, — и я почти понимаю, почему мистер Нансини был готов забыть о своей безопасности и броситься в огонь, чтобы спасти тебя, хотя ты и был мертвецки пьян.

— Что, прошу прощения?