Грехи девственницы - Анна Рэндол

На щеках Мадлен заиграл румянец.

— За те деньги, что они готовы заплатить, я готова быть более чем терпимой.

Больше всего Гейбриелу хотелось сейчас схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока зубы не начнут клацать. Пока она не отшатнется от его слов, как сделала бы это любая другая женщина.

— А что насчет Биллингсгейта? — спросила Мадлен.

Гейбриел помедлил с ответом. Он уже договорился встретиться со стряпчим этого господина и не хотел, чтобы Мадлен вычеркнула вышеозначенного соискателя из списка, прежде чем он увидит документы.

— Я надеюсь получить информацию о нем завтра.

Гейбриел вздохнул и направился к двери в попытке заглушить чувство вины. Он был в долгу у своей сестры и еще одной убитой девушки. Гейбриел постарался представить их мертвые тела, аккуратно уложенные на кровати, в белых сорочках, сколотых у горла брошками. Сьюзен была безупречно чиста, когда какой-то негодяй покрыл ее шею уродливыми кровоподтеками. Она заслуживала того, чтобы правосудие свершилось. А ее убийца никак не должен избежать петли.

Гейбриел посмотрел на сетчатую прореху в ковре. Он откроет Мадлен глаза еще до того, как закончится аукцион.

Пусть он не отыщет убийц, но выбрать Биллингсгейта в качестве победителя он тоже не позволит. Но тогда отчего он чувствовал себя так, будто приносит одну женщину в жертву ради другой?

— А теперь, когда вы знаете все, вам необходимо вернуться в постель. Позвать служанку?

— Какую?

Гейбриел озадаченно сдвинул брови.

— Разве у вас нет служанки? — Вчера вечером он не заметил отсутствия таковой, но теперь это бросалось в глаза.

— Меня вряд ли можно назвать леди.

— А кто сменил вам повязку?

— Я сама.

Гейбриел выругался. Вряд ли Мадлен смогла забинтовать рану должным образом.

— А кто укладывает вам волосы?

— Неужели вы не в состоянии представить, что я могу выжить без посторонней помощи?

— Выжить — да. Но не надеть или снять эти ваши хитроумные наряды.

Мадлен невольно улыбнулась.

— Ценное наблюдение. У меня есть кучер и дворецкий. А еще девушка, которая время от времени приходит помочь. Если же мне хочется сделать какую-то слишком замысловатую прическу или надеть платье сложного покроя, леди Афродита присылает одну из своих девушек.

— Она очень высокого мнения о вас.

Мадлен фыркнула.

— Просто леди Афродиту восхищает тот факт, что она встретила кого-то более предприимчивого, чем она сама.

— Вам известно о статуе, стоящей в холле ее заведения? — Гейбриел пожалел об этом вопросе, едва только слова слетели с его языка. Просто он не мог смотреть на Мадлен и не представлять, как она позирует для нее.

А потом ему не нужно стало ничего представлять.

Мадлен запрокинула голову, закрыла глаза и приоткрыла рот.

Дьявол!

Потом она выпрямилась, смахнула с рукава невидимую пылинку, и Гейбриел заметил играющую на ее губах улыбку.

— О какой статуе вы говорите?

Гейбриел не выдержал и рассмеялся. Как ей это удавалось? Ведь еще мгновение назад он ужасно злился на нее.

— Это была ваша идея?

— Вы считаете меня самовлюбленной самкой? — Мадлен посмотрела на Гейбриела из-под полуопущенных ресниц. — Хотя я действительно посоветовала леди Афродите подвинуть ее ближе к входу. — Улыбка на губах Мадлен стала шире, а потом с них сорвался смех.

— Ой… — Ее веселость мигом улетучилась, и она прижала руку к животу.

Прежде чем она успела запротестовать, Гейбриел подхватил ее на руки.

— Я отнесу вас в постель.

— Вас поразила моя поза, да? А вот мне показалось, что выражение лица еще ни о чем не свидетельствует.

— У вас на все найдется язвительный ответ?

— Конечно. — Мадлен немного расслабилась, прижавшись щекой к груди Гейбриела. — Наверное, после всех этих разговоров о независимости я должна была воспротивиться подобному обращению. Но мне действительно было страшно думать о том, что придется добираться до спальни самой.

Гейбриел медленно дышал ртом, стараясь не обращать внимания на легкий аромат ванили, исходящий от волос Мадлен. И если он и прижал ее к себе немного сильнее, когда поднимался по лестнице, то лишь для того, чтобы не разбередить рану, а вовсе не из желания ощутить прикосновение шелковистых волос к своей коже.

Лучам полуденного солнца не удалось сделать темно-зеленые обои и ореховые панели спальни Мадлен менее гнетущими. Гейбриел положил женщину на край кровати. Теперь, когда ее жизни ничто не угрожало, трудно было оставить без внимания реакцию своего тела на нее.

— Позвольте я осмотрю шов. — Собственный голос показался Гейбриелу ужасно скрипучим.

— Вы готовы на все, чтобы увидеть меня обнаженной, не так ли? — Мадлен поморщилась. — Я делаю это бездумно. Все превращаю в намек. Слова по привычке формируются в фразы. Слава Богу, что мне не довелось встретиться с папой римским. Шок наверняка убил бы его.

За насмешливостью Мадлен скрывалось одиночество, и внезапно Гейбриела накрыло непреодолимое желание приласкать ее.

— Вы не хотите, чтобы я видел вашу наготу.

Мадлен еле заметно дернулась, и ее глаза расширились.

— Это не имеет значения. Дело в том, что я сказала бы то же самое кому угодно.

— И признались бы потом в этом?

Вздохнув, Мадлен закрыла глаза.

— Мне не нужна еще и головная боль. Просто разденьте меня.

Мысль о том, чтобы снять с Мадлен одежду для дела, показалась Гейбриелу менее тревожащей, чем мысль о том, что она разденется для него. Поэтому он начал расстегивать халат, легонько касаясь пальцами прохладных круглых пуговиц и мягкой ткани. Но даже на расстоянии от кожи Мадлен исходило манящее тепло. Гейбриел мысленно выругался, когда его пальцы задрожали.

Мадлен открыла глаза и поймала его руку.

— Неудивительно, что вам пришлось вчера разрезать на мне одежду. Я бы истекла кровью, если б вы стали ее расстегивать. Позвольте мне.

Кивнув, Гейбриел отвернулся к окну. По четыре стекла в каждом окне. Окон три.

Мадлен расстегнула пуговицы на груди, и полы халата медленно раздвинулись в стороны…

Всего двенадцать стекол. Одно стекло такого размера стоит сейчас пятнадцать шиллингов. Стало быть, общая сумма составит…

— Все. — В голосе Мадлен сквозила веселость, и поскольку Гейбриел сдержался, чтобы не наброситься на нее, он готов был позволить ей немного посмеяться над собой.

События прошлой ночи вымотали и опустошили его. Вряд ли реальность окажется такой же восхитительной, как его воспоминания, запечатлевшиеся в разгоряченном сознании. Ну не может женщина быть настолько безупречной…