Шелк для истинной леди - Эмилия Остен

– Боюсь, сегодня такие вещи уже не могут произойти, – вздохнула Элиза.

– Да, но всегда найдется дело для отчаянных смельчаков. Остается надеяться, что смельчаки останутся без дела или займутся чем-нибудь мирным… Как бы там ни было, в четверг 16 декабря 1773-го, за вечер до дня разгрузки, капитан Роч просил губернатора Хадчинсона позволить кораблям отплыть без разгрузки, на что был получен отказ. Сэмюэл Адамс обратился к толпе: «Это собрание не может сделать больше, чем спасти эту страну!» – Пол произнес фразу очень пафосно, и Элиза не выдержала и рассмеялась. – Вскоре группа «Сынов свободы», одетая в национальные костюмы индейцев, во главе с Гриффином Варфом, и вооруженная топорами и дубинами, проникла на борт «Дарт-мута» и недавно приставших «Элеанора» и «Бивера». Быстро и эффективно бригада квалифицированных портовых грузчиков опустошила трюмы и выбросила за борт около сорока пяти тонн чая. Не буду пугать вас, мисс Уивер, рассказывая, какова была его цена… Ни одному предмету, кроме чая, не было нанесено ущерба, и ничего не было украдено, за исключением сломанного дверного замка, который позднее был заменен неизвестным.

– Элегантное решение, – улыбаясь, заметила Элиза.

– Ну, разумеется, не обошлось без народного участия. Некоторые горожане делали попытки собрать чайные листья, однако впоследствии чай был признан непригодным. А четвертый корабль Ост-Индской компании не пострадал, потому как направлялся в Провинстаун. Все пятьдесят восемь ящиков чая уцелели и вскоре были благополучно доставлены в Бостон.

– Его уже можно было пить.

– Как и этот, – сказал Пол, в очередной раз делая глоток чая. – Выходку «Сынов свободы» иронично назвали «Бостонским чаепитием» – уж океан тогда не остался без чая, что верно, то верно. Однако это происшествие вызвало кризис. На Хадчинсона давили из Лондона с требованием в кратчайшие сроки разыскать и наказать «Сынов свободы». Если бы он разрешил проблемы с колонистами так, как это сделали другие губернаторы, корабли бы покинули гавань без разгрузки, но без порчи товара. Лорд Норт заявил, что, если колонисты не будут импортировать чай в течение шести месяцев, налог будет отменен. В феврале 1775 года Британия издала Примирительное Решение, которое отменяет налоги для любой британской колонии, добросовестно защищающей Британскую империю и содержащей ее офицеров.

– Но это же должно было вызвать большое возмущение в Англии! – Элиза попыталась представить, что бы сказал Пол, если бы узнал, что она с таким интересом слушает о том, что отлично знает сама. Это было бы катастрофой. Спенсер в два счета бы догадался, почему она это делает.

– Да, там некоторым пришлось нелегко: все политики, сочувствовавшие колониям, подвергались нападкам, а указанный закон сплотил вокруг себя всех, настроенных против интересов колоний. Премьер-министр лорд Норт заявил: «Независимо от того, чем все кончится, мы должны рискнуть, иначе все и так окончено». Британское правительство полагало, что такое деяние не должно оставаться ненаказанным, поэтому оно объявило Бостонский порт закрытым.

Пол поставил чашку и глубоко вздохнул.

– Иногда я жалею, что живу не в те веселые времена. Впрочем, наш век тоже нельзя назвать спокойным. – Тень недавней войны словно придвинулась к ним. – Здесь, в колониях, Бенджамин Франклин заявил, что весь уничтоженный чай должен быть оплачен, все семьдесят тысяч фунтов. Роберт Муррей вместе с другими торговцами отправился к лорду Норту с предложением оплатить все расходы, но они получили отказ. Однако многие колонисты были воодушевлены произошедшим. Так что, выбросив за борт чай, колонисты заложили камень в основание борьбы за независимость.

– Наверное, людям было трудно без чая, – покачала головой Элиза.

– Да, но многие колонисты в знак солидарности добровольно отказывались от употребления чая, заменяя его «ароматной настойкой» из листа малины и другими травяными напитками, а также кофе. Тем не менее массовый отказ от чая не был долгосрочным. Скоро все вернулось на круги своя. Как бы там ни было, мы пришли сюда из Англии и долго без чая жить не сможем. Это общее у нас с теми, кто остался на берегах туманного Альбиона. Боюсь, чем дальше, тем общего меньше. Даже язык начинает различаться.

– Вас это радует или пугает, мистер Спенсер? – спросила Элиза.

– О, это меня вдохновляет. Не представляете, мисс Уивер, как много можно почерпнуть в разнице культур! Особенно в торговле, которой я занимаюсь.

И они перешли к обсуждению «Все для леди».

Эта тема оказалась самой неисчерпаемой. Элиза восхищалась торговым домом, созданным Спенсером, а для Пола он вообще, казалось, был единственной любовью. Иногда Элиза даже завидовала… магазину. Какой абсурд!

Идя в ателье после этого маленького «Бостонского чаепития» – так Элиза мысленно называла первый поход с Полом в кафе, – девушка непроизвольно улыбалась. Она позволила себе забыть о разнице в положении, когда говорила со Спенсером. Она осмеливалась ловить его взгляд. Она следила за движениями его рук и губ, за тем, как он прищуривается и хмурится и как усмешка трогает уголки его рта. Закрыв глаза, Элиза так четко могла представить себе Пола, как будто он был рядом.

Никогда еще он не был так близок и недосягаем.

Никогда она еще так сильно его не любила.