Зимний зной - Иден Бар

—Пожалуйста, присаживайтесь,— произносит с бархатцей в голосе. А голос у него приятный, да.

—Спасибо,— я с готовностью сажусь, делая серьезное лицо.

Спокойно смотрю на него, ожидая продолжения диалога.

—Если хотите, можете снять верхнюю одежду,— предлагает Ивакин, указывая мне на высокую вешалку у входной двери, и это сразу настораживает. Беседа затянется?

—Благодарю, мне удобно и так,— расстегиваю куртку.

Здесь, вообще-то, не слишком жарко, а я мерзлячка. К тому же, волнуясь, обычно мерзну еще больше.

—Чай, кофе?— его пронзительно-синие, «Елкины» глаза смотрят на меня неожиданно ласково. Даже с какой-то легкой иронией,— да вы не стесняйтесь.

—Нет, спасибо,— отказываюсь, не раздумывая ни секунды.

Украдкой наблюдаю, как майор раскрывает лежащую перед ним папку-скоросшиватель и выуживает оттуда стопку бумаг. Не решаюсь заговорить о Елке, но вспоминаю, что его, кажется, зовут, Алексей Васильевич.

—Алексей Васильевич, это ведь вы?— на всякий случай, уточняю.

—Да, можно просто Алексей,— еще одна обаятельная улыбка.

Деловито и обстоятельно, он начинает пересказывать информацию, содержащуюся в протоколе задержания известных мне лиц в ночном клубе.

Внимательно выслушиваю, после чего майор протягивает мне этот самый протокол на подпись. Читаю еще внимательнее. Долго. Втайне радуясь, что мои показания в нем числятся как «свидетельские при перекрестном допросе подозреваемых».

Выдохнув, я размашисто расписываюсь внизу листа напротив своей фамилии и, повинуясь подсказкам болтливого майора, вручную дописываю под подписью фразу: «С моих слов записано верно».

—Ставьте дату того дня,— диктует майор,— и время, двадцать часов пятьдесят пять минут.

Ну, вот и все. Почти расслабляюсь, когда он озвучивает неприятный вопрос:

—Вы будете писать заявление о совершённой в отношении вас попытке изнасилования?

Всерьез задумываюсь.

С одной стороны, как говорится, сама дура, но с другой, ведь таких, как Мискарьянц, надо наказывать?! Чтобы в следующий раз, как говорят, неповадно было.

Ну, и с третьей. Изнасилования-то, по сути, не было. А по допросам да очным ставкам, к гадалке не ходи, затаскают.

Хмурюсь, делая мучительный выбор. Поднимаю глаза на майора — он глядит на меня с сочувствием.

—Нет, Алексей Васильевич,— отвечаю коротко.

Кивает.

—Я понимаю вас. Но спросить должен был.

И тут же весело, неожиданно продолжает:

—А не хотите ли кофе, но не здесь, и с пирожными? Я знаю одну чудную кофейню поблизости.

Удивляюсь такой смене риторики, и вежливо отказываюсь.

—А вы, наверное, брат Танюши Ивакиной?— не удерживаюсь от вопроса.

—Брат,— усмехается,— по фамилии вычислили?

—Да,— подтверждаю,— спасибо вам, Алексей Васильевич!

—Просто Алексей,— снова поправляет зачем-то,— все-таки очень, очень жаль, что вы отказываетесь от моего приглашения.

Улыбаюсь и молчу в ответ, застегивая куртку. Вполне возможно и даже, скорее всего, что он отличный парень.

Но с некоторых пор я вся, буквально до краев наполнена другим человеком, и не могу думать ни о ком больше. Особенно после наших горячих поцелуев, и той, предпоследней встречи.

Я чувствую, что совершенно потеряла голову. После него невозможно даже подумать о ком-то другом. Все мужчины для меня как будто бы разом исчезли, вымерли как динозавры, испарились — остались только люди, безликие и одинаковые.

Но все это, конечно, не значит, что теперь я начну уподобляться его фанаткам и названивать, или надоедать ему еще как-нибудь. Нет.

К тому же, у меня все еще слишком много проблем, которые нужно решать, а любовь подождёт своего часа! Я не хочу ее торопить. И в том, что это именно любовь, уже даже не сомневаюсь.

Впрочем, Данилу Зимину еще очень рано об этом знать. А то, что мы писали в смс-ках друг другу, не считается!

Это был просто флирт. Кто мы друг для друга по-настоящему, покажет только время.

Простившись с майором, я уже выхожу из здания управления, когда телефон в кармане вибрирует входящим сообщением. Читаю смс от Данила: «Привет, удобно говорить?»