Спальня королевы - Жюльетта Бенцони

Непочтительный тон отлично давал понять, что красавица ничуть не заботится о своем муже. Выданная в восемнадцать лет замуж за шестидесятилетнего Эркюля де Рогана, герцога де Монбазона, обремененного двумя детьми, Мария д'Авогур де Бретань отнюдь не заботилась о том, чтобы хранить мужу верность. Она считала ее вышедшей из моды, тем более что ни одна из женщин этой семьи не отличалась подобным качеством.

Дочерью Эркюля была та самая неугомонная герцогиня де Шеврез. Она оказалась старше мачехи и тем более рьяно продолжила коллекционировать любовников. А вторым его ребенком был принц де Гемене, один из самых острых умов эпохи. Но его жена, кстати присутствовавшая на приеме у королевы, с охотою занималась тем же самым. Некоторые лукавые умы интересовались, уж не соревнуются ли эти женщины. В любом случае, с некоторых пор имена Марии де Монбазон и Франсуа де Бофора часто упоминались вместе. Ни та ни другой ничего не опровергали.

Всего этого Сильви не знала. Она только заметила, что королева явно не очень-то жалует эту прекрасную герцогиню, раз беспрепятственно позволила той присоединиться к принцессе де Гемене. Но ее величество задержала при себе молодого человека.

— До нас доходят странные слухи о вас, Франсуа, — сказала она ровным голосом, не слишком громко, но и не слишком тихо. — Говорят, вы подумываете о том, чтобы просить руки дочери принца Конде.

— Но ведь мне непременно придется однажды жениться, ваше величество. Почему же не на ней? Эта девушка по крайней мере красива, — ответил де Бофор с улыбкой. Сильви, сидящая на своей подушке, сочла ее гнусной и самодовольной.

— Принц Конде никогда не даст согласия на этот брак. Они с вашим отцом ненавидят друг друга. Да и потом, что скажет на это герцогиня де Монбазон? — несколько ядовито поинтересовалась королева. Глаза молодого человека заблестели.

— Не стоит верить всяким сплетням, ваше величество. У герцогини де Монбазон нет никаких особых прав на меня, кроме тех, что имеет любая хорошенькая женщина на мужчину со вкусом…

— Но ведь говорят, что вы ее любите?

Франсуа наклонился, и его голос упал до шепота:

— Мое сердце никем не занято, ваше величество. Оно принадлежит только вам. Как я могу смотреть на другую женщину, когда здесь королева? Если я и пришел с мадам де Монбазон, то только потому, что встретил ее у подножия Большой лестницы…

Он нагнулся еще ниже, и на этот раз Сильви не разобрала ни слова. А она обладала весьма острым слухом. Но и уже услышанного ей хватило с лихвой. Готовая расплакаться, она отложила гитару и соскользнула с подушки так тихо, что беседующие не заметили ее ухода. Тем более что Франсуа — и от этого Сильви было больнее всего, — казалось, ее не видел. Просто еще один предмет обстановки! Вот чем она теперь стала для него. Никаких сомнений!

Задумав вернуться в свою комнату, она решительно пошла к двери и тут наткнулась на мадемуазель де Шемеро:

— И куда это вы направились? — сухо поинтересовалась та.

— К себе, мадемуазель. У меня кружится голова с непривычки. Весь этот шум, столько людей, духи.

— Вы чересчур изнеженны! Можно подумать, что вы родились в королевском дворце. Что это вы разыгрываете из себя цацу?! Запомните, фрейлина не имеет права отойти от королевы без ее на то разрешения. Так что быстренько возвращайтесь на свое место и не вздумайте снова его покинуть!

— Разумеется, я не вернусь! — спокойно заявила Сильви. — Ее величество ведет приватную беседу с герцогом де Бофором. Мой долг по отношению к ней не обязывает меня проявлять нескромность. К тому же вы не можете мне ничего приказывать! Позвольте мне пройти!

— Вы только посмотрите на эту бесстыдницу! Детка, вы очень скоро узнаете, что упрямые головы здесь не ко двору! Впрочем, продолжайте в том же духе, и я уж доложу кому следует о вашем несносном поведении. Вполне вероятно, что вы здесь не задержитесь…

— А вы полагаете, что это для меня важно? У меня только одно желание — уйти. Прочь с дороги!

Не замечая ничего, вся во власти гнева и разочарования, Сильви двинулась было вперед, но крепкая рука перехватила ее и заставила развернуться на каблуках. Возмущенная девушка оказалась нос к носу с хохочущим от всей души Франсуа:

— Вот оно что! Неужели вы сохранили вашу прелестную привычку впадать в ярость всякий раз, как вам осмеливаются противоречить? Я к вашим услугам, мадемуазель де Шемеро. Доверьте мне эту юную упрямицу! Я очень давно ее знаю и смогу привести эту малышку в чувство.

— Боюсь, вам придется нелегко. И у кого это возникла мысль представить ко двору почти дикарку?

Франсуа одарил фрейлину насмешливой улыбкой:

— Почти дикарку? Будьте уверены, мадемуазель, что она абсолютная дикарка! Впрочем, как и большинство тех, кто живет здесь, где так редко встретишь цивилизованного человека. Во всяком случае, если судить по тому, что все только и мечтают о том, чтобы вцепиться друг другу в глотку.

И, не дожидаясь ответа, он увлек Сильви к окну и снова стал серьезным:

— Вы сошли с ума, Сильви? Насколько мне известно, вам уже не четыре года. И мне кажется, вас учили, как следует вести себя в свете.

— Я умею себя вести! Но о вас, герцог, этого не скажешь. Я сидела у ног королевы, прямо у вас перед глазами, а вы не обратили на меня никакого внимания. Как будто я кошка!

Франсуа не мог не улыбнуться этой гневной тираде:

— Ладно, киска, не стоит мяукать так громко! А вам известно, что королева вас так уже и называет — «котенком»?

— Она говорила с вами обо мне?

— Да, и с вами я хочу поговорить о ней. Вам, Сильви, это, конечно, неизвестно, но ее величество в опасности. Кардинал ненавидит ее и хочет погубить. Он окружает ее своими шпионами…

— Я знаю. Мадемуазель де Отфор, которая так хороша собой, говорила со мной об этом.

— Да, эта девица просто воплощение преданности! Король был очень в нее влюблен, но ни разу не позволил себе уединиться с ней. Должен заметить, что она вела очень жестокую игру, все время насмехалась над ним. Однажды, получив записку, которую так хотелось прочитать королю, Мария, нисколько не скрывая, положила ее в декольте. Она бросила ему вызов, желая видеть, как его величество выйдет из неловкого положения.

— И король взял записку?

— Да. Каминными щипцами. Прекрасная Мария никогда ему этого не простит. А потом появилась мадемуазель де Лафайет, и король думает теперь только о ней. Королева даже начала ревновать, как мне кажется. Но она отлично знает, что Луиза никогда не станет служить кардиналу в ущерб ей. Луиза де Лафайет искренне любит короля и даже подумывает уйти в монастырь, чтобы не уступить ни королю, ни кардиналу. А вот и мой друг Фьеск! Очаровательный парень! Я должен вам его представить…

Способность Бофора перескакивать с одного предмета на другой стала уже знаменитой, но Сильви, отлично знавшая, как следует поступить, вернула его в прежнее русло: