Потерянные в прямом эфире - Алиса Евстигнеева

К тому моменту, как Ключевский закончил изгаляться надо мной, я была слегка озадачена тем, что песок всё-таки не посыпался — с меня.

Уже после всех банных процедур мы замерли на кухне перед открытым холодильником. Вернее, замерла я, завёрнутая в большое банное полотенце, сам же Игорь, натянувший на себя брюки, стоял рядом, оперевшись о подоконник и скрестив руки на голой влажной груди.

— А я предупреждал, — назидательным тоном сообщил он, после того как я в третий раз открыла-закрыла холодильник в надежде найти там хоть что-нибудь.

— У взрослых так не бывает, — жалостливо пробормотала я. — Даже в общаге всегда можно что-то найти.

И не желая отчаиваться, отправилась исследовать кухонные шкафы, громко хлопая дверцами под насмешливым взглядом Ключевского. Но и тут меня постигла неудача, заставившая распрощаться с последними иллюзиями — еды в этом доме не было. Зато есть хотелось ужасно.

— Бывает-бывает, — усмехнулся хозяин квартиры. — Я дома не питаюсь. Времени обычно не хватает.

— Да, но…

— А я предупреждал, — противным голосом опять напомнил он, вызывая во мне жгучее желание огреть его чем-нибудь по голове. — Но ты сама отказалась отпускать меня в магазин.

Пожалуй, идея прибить этого гада была не такая уж и плохая, если бы Игорь не протянул примиряюще руку, привлекая меня к себе.

— Я же не думала, что тут всё настолько печально. Да и вообще, у меня тогда совсем… другие потребности были.

— Ну извини, — усмехнулся он. Я же, пользуясь моментом, провела пальчиками по его груди и подняла голову чуть выше, посмотрев на него взглядом, полным мольбы.

— Нет, — отрезал эта сволочь.

Пришлось чуть-чуть надуть губы и хлопнуть ресницами.

— Не-е-т, — протянул Ключевский. — Ты сделала свой выбор, вот и неси теперь за него ответственность.

Ответственность нести мне не хотелось, а вот есть — очень даже, поэтому я не придумала ничего лучше, как вымученно вздохнуть и провести кончиком языка по его шее. Он едва заметно вздрогнул, но постарался держаться до последнего:

— Это называется шантаж и манипуляции.

—  А могло бы называться прелюдией, — заявила нагло, уже прекрасно понимая, что выиграла этот спор.

***

Игорь ушёл в магазин, а я бесцельно бродила по пустой квартире, в которой, судя по всему, совсем недавно был сделан капитальный ремонт: выровненные и оштукатуренные стены, идеально выкрашенные потолки, пол, покрытый приличным ламинатом. Но дальше что-то пошло не так, и ни одна из комнат не была доведена до ума, разве что ванная и кухня были близки к завершению, но и им не хватало мебели до полной укомплектованности.

Так на кухне имелся прекрасный гарнитур, плита, холодильник, но на месте обеденной зоны расположился стол советских времён, весь перемазанный в краске, да и вообще видавший виды. В ванной комнате была широкая ванна, новенький унитаз, стиральная машинка и… всё. Количество мебели в квартире можно было пересчитать по пальцам, что плохо вязалось у меня с образом Игоря, ездившего на приличном авто и носившего костюмы более чем достойных марок. Всё это давало пищу для размышлений, но озвучить их вслух я так и не решилась: то ли побоялась лезть в не свои дела, то ли просто отвлеклась на пакет с продуктами, принесённый Игорем.

*** 

За окном была глубокая ночь, даже по московским меркам. Мы расположились прямо на полу в одной из пустующих комнат, где хозяин квартиры услужливо расстелил плед. Болтали о какой-то ерунде, целовались и просто наслаждались моментом. Я сидела, прижавшись к плечу Ключевского, и жевала узбекскую лепёшку, запивая её кефиром прямо из тетрапака. И казалось, что прекрасней пищи в моей жизни ещё не было.

Уже под самое утро, когда до звонка будильника оставалось всего ничего, Игорь вспомнил про то, что так и не стребовал свою «прелюдию»  за геройский поход в магазин. И всё завертелось по новой. Последнее, что я помнила, были мои хриплые стоны, контролировать которые не оставалось никаких сил. Именно после этого я и провалилась в сон, откуда меня утром так бесцеремонно попытались вытащить.

— Исчезни, — пробормотала я, когда поцелуй в плечо неожиданно превратился во вполне ощутимый укус. Над ухом раздался самодовольный хохот Ключевского.

— А ночью ты возражала, — многозначительно заметил он. А затем его руки нырнули под простынь и… нагло перевернули меня на спину. Я зажмурилась от яркого света — солнце за окном светило уже во всю — и попыталась отмахнуться от этой бессовестной сволочи. Но Игорь был настойчив и не собирался отступать просто так, продолжая меня тормошить. — Так, Олеся Юрьевна, не позорьте свою фамилию. Наберитесь немного бодрости и закройте за мной дверь.

— Какую дверь? — промычала, пытаясь натянуть простынь на глаза, но та не поддавалась, придавленная чужим телом.

— Входную.

— А ты сам не можешь?

— Не могу. Она закрывается на ключ, а комплект у меня один. Ты потом не выйдешь, придётся ждать вечера, когда я вернусь и открою.

— А зачем тебе куда-то? — соображала всё так же туго.

— Работа, — усмехнулся Большой Босс, и до меня наконец-то дошло. Резко подскочила на постели, даже не подумав придержать простынь.

— Офис! Морозова!

Вид у меня сейчас был  более чем шикарный: торчащие во все стороны волосы, красные от недосыпа глаза и тёмные круги под ними. Попыталась выбраться из постели, но Игорь неожиданно не позволил, опрокинув меня обратно на спину.

— Успокойся. Оставайся здесь, выспись, а я что-нибудь придумаю. Скажу Регине, что дал тебе индивидуальное задание…

— Вот они — преференции любовницы начальника, — не удержалась я от сарказма и скинула его руку со своей груди.

Ключевский закатил глаза.

— Не передёргивай. Мне просто ехать надо, иначе в пробки встану. А тебе бы не помешало немного отдохнуть.

— Сама доеду! — ругнулась я, выпрыгивая из кровати и начиная метаться по спальне в поисках одежды. Впрочем, весь комплект нашёлся аккуратно висевшим на стойке. Правда, моему гардеробу это не помогло — одежда была безнадёжно измята. — Блин, в общагу надо.

— Олесь…

— Нет! — сходу оборвала я его. — Мы не будем мешать одно с другим.

— Никто и не мешает. Но и делать вид, что ничего не было, я не собираюсь. Если в моих силах поступить в твоих интересах...

— В моих интересах сегодня быть на практике и вкалывать так, чтобы даже у Регины Евгеньевны зубы свело от того, что ей прицепиться не к чему.

Игорь промолчал, а я судорожно застёгивала пуговицы на блузке. Вот и кончилась сказка про Золушку, разбившись об её внутренние загоны.

— Ладно, — вдруг сдался Ключевский. — Отвезу тебя до общежития.

Я хотела было возразить, но он и слушать не стал. Как ни странно, до общаги мы доехали быстро, за что водитель был награждён быстрым, но чувственным поцелуем, после чего я на всех парах понеслась в сторону входа, сверкая голыми пятками — надевать шпильки не было времени.