Его лучшая любовница - Трейси Энн Уоррен

Однако в это мгновение он понял, что именно это они и сделали — распрощались навсегда.

Габриэла издалека наблюдала за сценкой, разворачивавшейся между Уайверном и потрясающе красивой женщиной, чьего имени она не знала. Даже во время танца ей удавалось не выпускать их из виду. У нее болезненно сжималось сердце при виде того, как они улыбаются и флиртуют.

«Кто она?» — думала Габриэла. Ей не нравилось ни то, как близко друг к другу они стоят, ни как игриво эта светловолосая прелестница то и дело прикасается к Уайверну, постукивая его своим веером. Кто бы она ни была, не оставалось сомнений в том, что они близко знакомы. Оставался только один вопрос: насколько близко?

«Не может быть, чтобы это была его любовница!» — решила Габриэла, однако чем больше она об этом думала, тем сильнее начинала подозревать, что это именно так. Наверное, наивно было вообразить, будто у Уайверна нет возлюбленной. Такой мужчина, как герцог, несомненно, имеет определенные потребности — и не испытывает недостатка в женщинах, которые готовы их удовлетворить.

Она росла в театральной среде, и о таких вещах ей было известно гораздо больше, чем большинству девиц ее возраста, пусть даже она и не была знакома с конкретными деталями интимных отношений. Кроме того, она знала, что многие замужние женщины и вдовы в светском обществе заводили любовников — и большинство не видели ничего дурного в том, чтобы одарять своими ласками тех, с кем они не были связаны узами брака.

Тогда кто же эта блондинка — чья-то жена или вдова? И кто она Уайверну — его нынешняя любовница или бывшая? Оба ответа ее не слишком устраивали — и во рту у нее вдруг появился горьковатый привкус.

К ее огромному облегчению, танец вскоре закончился. Мило улыбаясь, она позволила своему кавалеру увести ее из центра зала. Она стояла в сторонке и болтала с несколькими джентльменами, когда к ним присоединился лорд Карлоу.

Он очень церемонно ей поклонился:

— Мисс Сент-Джордж!

— Милорд, — отозвалась она, приветливо ему улыбаясь.

— Я половину вечера прождал обещанного, вами танца — и, кажется, его время как раз подошло. С разрешения джентльменов я вас похищаю.

В кружке ее поклонников раздались возгласы добродушного возмущения: ее попытались уговорить отказать Карлоу. Вместо ответа она рассмеялась и продемонстрировала им свою карточку, доказывая, что тот говорит правду. Преследуемая огорченными вздохами, она оперлась на его руку и позволила себя увести.

При этом ее взгляд снова упал на таинственную прелестницу — и у нее во рту снова возник неприятный привкус, хотя она теперь уже не стояла рядом с Уайверном. Габриэла обвела взглядом зал, пытаясь его увидеть, и брови ее чуть сдвинулись, когда она его так и не отыскала.

— Что-то случилось? — осведомился Карлоу. — Вид у вас немного расстроенный.

— Нет-нет, все в порядке, — солгала она. — Просто небольшая головная боль, которая изредка меня навещает. Я уверена, что она быстро пройдет.

— Может быть, вы предпочли бы пропустить танец? Если желаете, мы вместо этого просто пройдемся.

Подняв взгляд, она встретилась с его серыми глазами.

— Замечательно. Если вас это не затруднит.

— Нисколько. Давайте прогуляемся.

Они обошла половину зала — и оказались у открытой двустворчатой двери. Не успела Габриэла понять его намерения, как Карлоу увлек ее за порог, на погруженную в полумрак террасу.

— Мне показалось, что свежий ночной воздух был бы вам полезен, — объяснил он. — В бальном зале стало довольно жарко и душно, но если вы предпочтете вернуться…

— Нет, — ответила она, успокоенная его объяснением. — Вы правы. Здесь гораздо лучше.

Ночной ветерок действительно освежал, решила она, неспешно удаляясь со своим спутником от шума и яркого света бального зала. Воздух был наполнен запахами земли и цветов, а не помады для волос и духов. Она глубоко вздохнула и на секунду прикрыла глаза, чтобы полнее насладиться чудесными ароматами.

— Ах, какая прелесть эта сирень! Правда, чудесно?

— Гм, действительно, — согласился он, останавливая ее. — Но вы еще чудеснее.

В следующую секунду ее глаза изумленно распахнулись: он заключил ее в объятия!

— Милорд! Что вы делаете?

— То, что я хотел сделать уже целый век! Габриэла уперлась руками ему в грудь, намереваясь его оттолкнуть, но вдруг замерла. Может быть, ей следует позволить ему ее поцеловать? Может быть, ей следует проверить, каким будет прикосновение другого мужчины? В конце концов, ей не с чем сравнивать: она целовалась только с Уайверном. Конечно, его поцелуи были потрясающими — но, возможно, лорд Карлоу окажется еще более опытным любовником, чем герцог, хотя она в этом сильно сомневалась. Еще не забыв о том, как видела Уайверна с обворожительной блондинкой, она позволила себе решиться. И, задрожав, стала ждать, чтобы губы Карлоу соприкоснулись с ее губами.

Как только это произошло, она поняла, что совершила ошибку. Его губы были жадными и настойчивыми. Хотя он явно был человеком искушенным, по ее крови не начал растекаться жар, а голова не закружилась от наслаждения, заставляющего забыть обо всех сомнениях и запретах. Разочарование свинцом затопило ей сердце. Она так надеялась, что будет в восторге от его поцелуя! А вместо этого она могла думать только о герцоге — и о том, что Карлоу не идет с ним ни в какое сравнение.

«Почему он не Тони? Почему я не могу испытывать к нему те же чувства?»

Но этих чувств не было — и оставалось только положить конец заблуждению. Снова подняв руки, она уперлась ему в грудь, попытавшись оттолкнуть.

Только он не послушался.

Вместо этого он крепче сжал руки, а его поцелуй стал настойчивее. Ее сердце забилось быстрее — но не от желания, и она еще раз попыталась его оттолкнуть, поворачивая голову так, чтобы прервать поцелуй.

— Достаточно! — сдавленно вскрикнула она. — Перестаньте, милорд!

Игнорируя ее мольбу, он снова потянулся к ее губам, но она отклонилась, так что он смог прикоснуться только к ее щеке. Она снова сделала попытку высвободиться.

— Ты же меня хочешь! — прохрипел он, не отпуская ее. — Прекрати изображать невинность и дай волю своей горячей крови. Дай мне то, чего мы оба хотим.

— Я ничего не хочу! — воскликнула она. — И вас не хочу! Отпустите меня.

Он захохотал — и от этого звука у нее по коже побежали мурашки. Как она могла настолько в нем заблуждаться? Как она могла допустить подобную ситуацию? Она открыла рот, собираясь закричать, но тут же снова закрыла, осознав, что, если на ее призыв о помощи сбегутся люди, ее репутация будет погублена — возможно, окончательно. Не будет иметь значения, что он ее принуждает: люди увидят только то, что она нарушила приличия, оказавшись в объятиях мужчины. Она погибнет, и если и сможет выйти замуж, то только за этого сластолюбца!