Аквариумная любовь - Анна-Леена Хяркенен

Срываю с себя дурацкие плавки и неподвижно сижу на кровати. Сижу нагая и слушаю, как Йоуни беспокойно ходит в соседней комнате. Потом он возвращается, держа в руках сигарету и бокал вина.

— Что случилось? — тихо спрашиваю я.

На его лице отрешенное выражение. Он стряхивает пепел на пол и ставит бокал на стол.

— Мне стало страшно.

— Почему?

Он не отвечает. Он встает, подходит к окну и долго смотрит на улицу.

Потом продолжает:

— Я тебе не подхожу.

— Что значит не подходишь?

Я повышаю голос.

— Что значит не подходишь? Я не хочу никого другого!

— Другого ты, может, и не хочешь, — отвечает Йоуни спокойным мягким голосом, — но ты хочешь, чтобы для тебя постоянно придумывали всякие спектакли… А мне этого не надо. Мне достаточно того, чтобы ты была рядом.

— Господи боже мой!

Мой голос срывается. Я знаю, что плакать нельзя, и все же плачу. Меня охватывает животная, безумная, неистовая ярость, какая бывает только в детстве, когда у тебя во дворе отнимают конфету и, дразня тебя, трясут ею прямо перед твоим носом.

— Ну и катись к черту! — кричу я.

Йоуни только горько улыбается.

— Какого хрена ты тогда изгаляешься надо мной, если тебе так страшно? Я тебе не подопытный кролик!

— Я просто хотел, чтобы тебе было хорошо.

— И ты в этом преуспел!

Йоуни отворачивается, поднимает стакан и большими глотками пьет вино, театрально откинув голову.

Я рыдаю взахлеб. Я пытаюсь вспомнить какое-нибудь ужасно грубое и обидное ругательство, но в голову ничего не лезет. Я не в состоянии думать, я чувствую лишь разочарование и стыд. Боже мой, я стонала, как беременная телка, а он взял и бросил меня одну! А потом пришел, потягивая вино, весь из себя спокойный и рассудительный, чтобы сообщить, что он просто хотел, чтобы мне было хорошо!

— О чем же ты думал все это время? — взвыла я. — Что, так всю дорогу и боялся?

Йоуни сел на кровати и уставился в пол.

— Нет. Я же сказал — я хотел, чтобы тебе было приятно. И все же надеялся, что тебе это не понравится.

— Но мне это нравится. Поэтому найди кого-нибудь другого для своих экспериментов.

— Ну не надо…

Он осторожно коснулся моего плеча.

— Может, тебе нравятся все эти штуки, потому что это что-то новенькое? Может, со временем это пройдет?

У меня перехватило дыхание.

— Черт, ты говоришь так, словно я чем-то больна!

— Да ты сама лелеешь в себе мысль, что это болезнь, хотя ничем ты не больна. Просто ты — это ты, и ничего с этим не поделаешь! Но ты зациклилась на одном и том же, ты даже не пытаешься попробовать что-то новое. Ты просто не хочешь принять секс таким, какой он есть.

— И какой же он есть?

Йоуни не отвечает. Он тяжело дышит.

— Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, насколько приятным может быть обычный секс. Без всяких идиотских фантазий.

— Если ты еще раз скажешь слово «обычный», я запущу в тебя сковородкой! И главное, сам ведь — ходячий комплекс. Кем угодно мог бы стать, так нет — ему, видите ли, не хватает духу.

— Это я ходячий комплекс? — возмутился он. — Кто бы говорил! Это ты требуешь, чтобы я всегда был только таким, каким ты хочешь меня видеть. По-твоему, я вообще ни на что права не имею. А я, между прочим, не машина!

— Какая жалость!

— Да пошла ты!

Я сажусь на кровати и смотрю ему прямо в глаза.

— Ты мог бы хоть раз притвориться сильным. Ты должен научиться обращаться со мной. Ты должен предугадывать мои желания. Ты должен быть сильным. Мне нужен сильный мужчина.

Взгляд Йоуни бродит по потолку.

— В таком случае ты обратилась не по адресу…

— Не строй из себя мученика! И нечего распускать нюни! Заявления типа «мне стало страшно» больше не в моде. И, знаешь что, Йоуни, — я перевела дыхание, — ты с самого начала дал мне понять, что принимаешь меня такой, как есть, и будешь со мной, что бы ни случилось. Ты обещал. А теперь взял и предал.

— Я ничего тебе не обещал.

— А кто заставлял меня рассказывать о моих фантазиях?! Сам, между прочим, меня вынудил. Я-то, дура, думала, он мне помочь сможет, а ему, видите ли, страшно стало!

Йоуни беспомощно смотрит на меня:

— Может, и вынудил. Но я же не знал, что у тебя их так много и что ты от них так зависишь! Ты все время ждешь от меня воплощения своих фантазий, только для этого я тебе и нужен…

— Да не нужен ты мне! Мне никто не нужен! Мне и фантазий хватает!

Йоуни закрывает глаза и пытается снова собраться с силами.

— Странные у тебя представления о сексе…

Я молчу.

— Такое ощущение, что какое-то дешевое порно настолько въелось тебе в голову, что ты теперь и шагу ступить без него не можешь. Неужели ты не понимаешь, как это выглядит со стороны?!

Я продолжаю молчать.

— Ты все время пытаешься кем-то быть. Воплотить в себе какую-то несуществующую мужскую мечту. Стать такой, какой, по-твоему, тебя хотел бы видеть мужчина. При этом ты требуешь, чтобы мужчина был «настоящим». И это ужасно гнетет…

— По какому, интересно, принципу ты делишь сексуальность на мужскую и женскую?

— Я ничего не делю. Конечно, так грубо делить нельзя. То есть вообще делить нельзя…

Он тяжело вздыхает. Я тоже.

— Ну хорошо. Допустим, во мне слишком много «мужской сексуальности», и что из этого?

— Да откуда я знаю? Не воспринимай все буквально и не требуй от меня точных формулировок! Это просто мысли вслух и больше ничего.

— А если я не понимаю, что ты имеешь в виду!

— Я ничего не имею в виду.

Йоуни встает и надевает пиджак.

— Что с нами случилось? Как мы до этого докатились? — плачу я.

— Да ты же сама все испортила! — закричал Йоуни. — Выдумала проблемы, которых и в помине не было. Так что смотри теперь и радуйся, какую кашу заварила! Ты ведь этого хотела?

Йоуни наматывает на шею шарф и хватает с телевизора ключи от машины.

— Ты не можешь так со мной поступить! Ты не можешь уйти и оставить меня сейчас одну!

— Боже, видела бы ты себя со стороны: полуголая баба валяется на кровати и орет благим матом. Иди ты к черту!

Он уходит, захлопывая за собой дверь. По его лицу видно, что мне все же удалось его задеть.

Я натягиваю на себя одеяло и плачу, но скоро перестаю. Какой толк плакать, когда некому оценить?