Обманутые сердца - Шэрил Биггз

Линн почувствовала облегчение. У нее не было ни малейшего желания отправиться на объезд плантации с братьями Браггеттами. Она бы не возражала против прогулки с Трейсом. Более того, даже хотелось прогуляться с ним наедине. Но сразу с тремя? Нет, она не могла так рисковать. Особенно с… Линн украдкой посмотрела на Трекстона, но обнаружив, что тот не спускает с нее глаз, в которых читалась насмешка и дерзость, быстро отвела взгляд.

Белль оказалась права. Трекстон Браггетт – невыносимый мерзавец и лишен всяких манер. Очевидно, он привык обрушивать свои чары на любую приглянувшуюся женщину и ожидал, что леди немедленно бросится в его объятия. Она посмотрела на Трейса. Как могут быть такими разными братья, внешне очень похожие и выросшие в одной семье?

Линн улыбнулась Терезе.

– Я с удовольствием съезжу с тобой в город и почту за честь помочь в выборе украшений.

– Похоже, парни, нам придется ехать в одиночестве, – Трекстон не сводил глаз с Линн.

Она поджала губы. Почему Трекстон продолжает так на нее смотреть? Линн знала, что он ночью привез Белль на плантацию, но почему так странно себя ведет? Вдруг ее осенила ошеломляющая мысль – неужели Белль целовалась с ним? Не в этом ли причина, что он разглядывает ее с насмешливой, соблазнительной улыбкой на губах?

– Трекс, а разве обычно ты не один ездишь на своем коне? – скептически поинтересовался Тревис.

– При случае, не отказываюсь и от совместной езды.

Ответ вызвал удивление на лице Тревиса. Трекстон улыбнулся Линн и, несмотря на то что она отвела глаза в сторону, продолжил:

– Когда леди хорошенькая, и Плут не возражает.

Все рассмеялись, кроме Линн, которой едва удалось выдавить улыбку. Кто такой Плут?

Трекстон посмотрел на Трейса, который был не в состоянии отвести взгляд от Белль более чем на несколько секунд. Ему сразу стало стыдно, и он вспомнил о решении, которое принял несколько часов назад, наблюдая, как Белль идет к своей комнате. Если Трейс ее хочет, пусть получит. Тогда зачем он задирает ее? Почему просто не пожелал доброго утра и не оставил в покое? Трекстон начал злиться на самого себя. Что из того, что она ему нравится? Ему нравится дюжина женщин, и возможно, понравится еще дюжина прежде, чем он на какой-нибудь остановится. Что стоит отказать себе в удовольствии переспать с ней? Белль Сент-Круа, несмотря на случайные проявления характера, – леди, порядочная, воспитанная леди. А леди, в венах которых вместо горячей крови лед, его совершенно не интересовали.

* * *

Тереза переложила вожжи в одну руку, а другой поправила розовую соломенную шляпку с широкими полями.

– Белль, как давно ты не была в Новом Орлеане?

Пальцы Линн крутили зонтик из белого муслина и кружев, который лежал на плече, а взгляд блуждал по проносящимся мимо окрестностям. Луизиана и Миссисипи были так похожи, но в то же время и очень отличались. В ее родном Натчезе встречались дремучие леса, крутые горы и высокие утесы, которые резко обрывались над протекающей внизу рекой. Эти же земли были плоскими, только кое-где монотонный пейзаж нарушали небольшие возвышенности.

– Белль, ты меня слушаешь?

Линн внезапно поняла, что Тереза разговаривает с ней.

– Что? – она обернулась, глядя на нее широко раскрытыми глазами. – Ты меня о чем-то спросила?

– Да, – Тереза рассмеялась. – Я спросила, как давно ты не была в Новом Орлеане?

– Ох, извини, я тебя не слушала. Засмотрелась на окрестности, – Линн солгала только наполовину. Она, конечно, увлеклась окружающим пейзажем, но слышала, как Тереза сказала «Белль» и не сразу сообразила, что девушка обращается к ней, на мгновение позабыв, что сейчас выступает в роли Белль. В сущности, такая проблема была и в «Шедоуз Нуар», и Линн побаивалась, что Браггетты начнут принимать ее за глухую.

– Я не была в Новом Орлеане много лет. Приезжала туда с отцом и сес… кузиной сразу же после смерти матери. Папе необходимо было хоть ненадолго уехать из дома, но все это было так давно, что я почти ничего не помню. Уверена, в городе все изменилось.

Тереза кивнула.

– Я сожалею о твоей маме. Вы были близки?

– Я уже не очень хорошо ее помню, – тихо ответила Линн. – Хотя отец до сих пор сильно тоскует по ней.

– Это должно быть прекрасно, – Тереза бросила быстрый взгляд на Линн. – Ох, прости, я хотела сказать, прекрасно, когда родители так любят друг друга. Мои – нет.

– Твои родители не… – Линн призадумалась. Она никогда не отличалась умением выуживать информацию. У Белль это получалось гораздо лучше. И она всегда добивалась своего. Линн решила попробовать еще раз. – Твои родители не любили друг друга?

Тереза рассмеялась.

– Да, это действительно забавно. Между моими родителями не было никакой любви. Сомневаюсь, чтобы они вообще когда-нибудь что-то чувствовали друг к другу. Их брак был устроен.

– Он… плохо с ней обращался?

– Плохо? – Темные брови Терезы взметнулись вверх. – Он был чудовищем.

Дорога повернула, вдали показались первые дома Нового Орлеана.

– Ну вот, мы почти приехали, – сказала Тереза.

Линн не поняла, были ли слова девушки просто невинным замечанием, или та решила сменить тему. Она больше не отважилась продолжить разговор. В любом случае, ей не нравилось расспрашивать Терезу. Они проехали мимо кизиловой рощицы, и Линн посмотрела в сторону открывшейся перед ними реки.

– Ох, а я считала, что набережные Натчеза и Виксберга самые многолюдные, но это… – она рассмеялась. – Это невероятно. Там, должно быть, пришвартовались несколько дюжин пароходов.

– Скорее всего, более сотни, – заметила Тереза. – Не говоря уже о стоящих на якоре шхунах и снующих между ними лодках.

– И все подходят к причалу?

– Кто знает? Ненавижу лодки. Удивленная Линн повернулась к собеседнице.

– Почему?

– Однажды отец заставил нас совершить поездку по реке. На завтрак подали какую-то еду, которая мне не понравилась. Я не стала есть, а он разозлился и решил меня проучить. Линн нахмурилась.

– Завязал веревку вокруг моей талии и бросил меня в воду.

– Что? – Линн не могла поверить своим ушам, – бросил тебя за борт? Но почему?

Тереза пожала плечами.

– Урок заключался в следующем – либо ты ешь предложенную еду, либо терпишь последствия своего отказа.

– Но выбросить ребенка за борт?

– Таков был мой отец, – с горечью отозвалась Тереза. Неожиданно она улыбнулась и обратила на Линн сияющий счастьем взгляд. – Но теперь его нет, так что это все в прошлом.

– Да, – тихо пробормотала Линн. – Все в прошлом, – она непроизвольно вздрогнула. Могла ли Тереза оказаться той, кто… Линн отбросила эту мысль, решив, что это просто нелепо. Судя по всему, Томас Браггетт был сумасшедшим и жестоким человеком, и Линн становилось все труднее и труднее питать враждебность к неизвестной личности, лишившей его жизни. Ею двигало единственное желание добиться освобождения отца из тюрьмы. Именно эта причина побудила ее к сотрудничеству с Белль, особенно после встречи с Трейсом Браггеттом, главным подозреваемым.