Синеглазый дьявол - Диана Уайтсайд

– Трудно сказать. Но обрушение последнего месяца означает только, что они ближе к подземным источникам, чем им хотелось бы.

Морган свистнул.

– Когда случится затопление, придется перебираться на следующее месторождение.

Уильям раскладывал бумаги аккуратными стопками, потом начал размещать их по полочкам.

– Для меня, для тебя и для искателей переезжать нетрудно, но для Леннокса. – другое дело. На перевозках деньги можно заработать всегда. А владеть прииском – рискованное дело.

– У владельца прииска большие прибыли.

– Временно. И никаких, когда месторождение истощается.

– Доходы надежнее, когда занимаешься перевозками или продажей продуктов.

– Люди всегда должны есть, – согласился Уильям. Морган поставил пустую чашку на стол и потянулся.

Теперь нужно еще некоторое время продержать Уильяма подальше от Леннокса. Морган невзлюбил Леннокса, как бывало со всеми, кто слышал о его зверствах в долине Шенандоа. Но лучше провести час, выслушивая жалобы Леннокса, чем видеть, как грязный ублюдок и убийца выстрелит в спину Уильяму.

– Если хочешь, я отнесу последний счет Ленноксу ему в контору.

– Ты думаешь? Я хотел сам его отнести. – Морган пожал плечами.

– Именно я обычно обсуждаю с ним платежи. И еще мне нужно поговорить с ним о супердинамите, который он хочет перевезти. Со скидкой.

Уильям фыркнул и протянул ему конверт.

– Дурень проклятый. В таком случае даю тебе разрешение поговорить с ним. Может, на сей раз ты убедишь его, что с динамитом нельзя обращаться так просто, как с фасолью.

Морган встал и поклонился подчеркнуто демонстративно, словно в гостиной своей бабушки.

– Сделаю все возможное, сэр.

Уильям рассмеялся снова и салютовал в ответ.

Контора Леннокса, обставленная пышно, словно находилась на Уолл-стрит, имела даже претенциозные стеклянные экраны для ламп, которые дрожали от ударов камнедробилки.

Когда Морган вошел в контору вслед за клерком с лисьей мордочкой, владелец прииска рассматривал планы, очевидно, какого-то дома.

Клерк кашлянул.

– Сэр, к вам пришел мистер Эванс, От «Донована и сыновей», – добавил он, прошипев последнее слово.

Леннокс поднял голову. Лицо у него приняло злобное выражение, сменившееся через некоторое время выражением самого искреннего дружелюбия.

Дом содрогнулся, и ламповые экраны звякнули от дробления камней процедуры, предшествовавшей извлечению руды.

На шее у Моргана волосы встали дыбом. Что происходит, черт побери? Леннокс всегда держался с ним только что не грубо. По крайней мере сейчас при нем не было оружия, а его шпага-трость помещалась на стойке у двери.

– Эванс, мой дорогой друг! – И Леннокс протянул в знак приветствия левую руку.

– Леннокс. – Морган вежливо пожал его руку и отнял свою как можно быстрее. Интересно, почему у Леннокса перевязана правая рука?

– Не хотите ли выпить со мной? Что-нибудь цивилизованное, чтобы оно могло нам напомнить о наших семьях на востоке. – Ленноксу пришлось говорить очень громко, чтобы перекричать камнедробилку.

– Благодарю вас, – кивнул Морган. Неожиданное предложение заставило его насторожиться еще больше. Леннокс, предлагающий выпить, чего он никогда не делал, напоминал апачи, предлагающего кавалеристу напиться из индейского источника.

– Херес? Или охлажденный рислинг от хорошего поставщика?

Морган напрягся. Последний раз он пил херес в 1863 году с Джессамин Тайлер, когда они выслеживали Бедфорда Форреста. Он поклялся никогда больше не пить его, пока она не увязнет в его постели, как он уже увяз в ее. Голос его прозвучал хрипловато, когда он ответил:

– Благодарю вас, рислинг.

– Ну конечно, прохладный напиток, чтобы охладиться в такую жару. – Леннокс вернулся с двумя высокими хрустальными стаканами. От комнатного тепла стаканы слегка запотели.

Морган взял стакан и осторожно отпил немного. Сейчас ему нельзя захмелеть.

Леннокс не стал садиться за свой большой письменный стол, а сел на стул рядом с Морганом. Последовало почти дружеское молчание, прежде чем Морган заговорил.

– Я принес вам последние накладные, – начал он. Леннокс отмахнулся от конверта.

– Давайте не будем беспокоить себя такими пустяками. Мы же не лавочники. Положите на стол, а я завтра вышлю деньги.

– Отлично. – Морган еще больше удивился – Леннокс принимал счет, не произнеся ни слова жалобы? Если бы Морган все еще гнался за Бедфордом Форрестом, он уже зарядил бы все ружья и взвел все курки.

– Вы когда-нибудь думали о приобретении большого поместья, Эванс? О великолепном доме и хлопковых плантациях, какие имела ваша семья до войны? – Леннокс говорил почти безразличным тоном, но не совсем.

– Часто, – честно признался Морган. Он выкупил Лонгейкрес, фамильную хлопковую плантацию в Миссисипи четыре года назад, оплатив накопившиеся налоги из жалованья. Теперь его двоюродный брат Дэвид управлял плантацией и регулярно присылал Моргану доклады.

– Прекрасное зрелище, не так ли? Поля, на которых кипит бурная деятельность. Работники делают деньги для вашего будущего, ярко освещенный дом в конце подъездной аллеи, жена, которая старается очаровать вас и ваших гостей, когда вы заключаете всякие там сделки. Изящная леди, происходящая из семьи такой же старинной и благородной, как и ваша собственная, женщина, которая будет дарить вам сыновей.

– Захватывающее зрелище, – согласился Морган, отодвинув возникшее перед ним видение – Джессамин Тайлер делает все вышеописанное. Он снова глотнул рислинга, пытаясь угадать, с какой целью Леннокс затеял разговор.

– Я уверен, что вы, человек, родившийся и воспитанный джентльменом, поймете, как ужасно видеть леди, живущую в обстановке, ее не достойной.

– О чем вы говорите? – И Морган отставил стакан.

– Конечно, о миссис Росс. Видеть ее живущей в доме у ирландца – просто оскорбление. Будь она под моей крышей, я бы женился на ней сразу же.

– Конечно, – уклончиво пробормотал Морган. Он совершенно не мог взять в толк, почему Леннокс так рвется жениться на миссис Росс. Конечно, в округе больше не найти женщин, принадлежащих к тому же классу, что и Леннокс, но Моргану всегда казалось, что Леннокс будет искать жену в Нью-Йорке, в городе, который он всегда так расхваливал. Его постоянные предложения миссис Росс о женитьбе говорили скорее об одержимости, чем о любви, особенно если все видели, что он не выказывал никаких признаков влюбленности.

– Значит, вы мне поможете! Великолепно! Если вы сможете извлечь ее из логовища Донована и привести ко мне, ну, скажем, завтра…

– О чем вы говорите, черт побери? – И Морган встал со стула.