Гордость и соблазн - Эйна Ли

Громко хлопнув в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание, Роза объявила:

— Эмили верно говорит, мадам. Теперь многие из вас находятся в таком же положении, что и я. Вы знаете, какая работа грозит женщине, у которой нет защитника.

Такого намека было вполне достаточно. Девушки тут же распрямили спины, вытерли запачканные лица и стали подниматься на ноги.

— Вот это хорошо! А теперь марш на склад, берите ведра и мыло. Нам предстоит большая уборка.

Не тратя больше слов понапрасну, усталые и грязные официантки зашагали по улице.

— О какой это работе ты толковала? — спросила Эмили, когда последняя из девушек скрылась из виду.

— Золотце мое, иной раз, несмотря на все свое остроумие, ты бываешь такой глупей.

Эмили в изумлении подняла брови, но не рискнула спорить. Роза всегда была права.

— Я хотела сказать, что у одинокой женщины небольшой выбор. Найти подходящего мужчину и выйти замуж.

— Должны быть и другие пути.

— Ну, например, стать учительницей, если у нее есть образование и она может справляться с детьми.

— А как насчет магазинов и отелей?

— Ну, как правило, это семейный бизнес. Иногда они нанимают женщин со стороны, но обычно это дорого стоит.

— Что значит — дорого?

Роза выразительно посмотрела на нее.

— Как ты думаешь, что это будет за плата, Эмили? Наконец Эмили уразумела, на что намекала Роза. Ничего удивительного, если подруга думает, будто она тупая.

— Но должен же быть и другой выбор!

— Никто из нас не собирается терять работу без борьбы. Мы должны к вечеру приготовить все. И мы это сделаем, я уверена.

— Мисс Лэйн, мисс Дюбуа! — Бриджес таким тоном произнес их имена, будто застал их валяющимися в грязной луже вместе со свиньями. — Что вы такое сделали с моими официантками?

— Ничего особенного мы не сделали. Мы просто спасаем вашу задницу, Бриджес, — с вызовом заявила Роза.

Эмили успокаивающим жестом положила руку на плечо подруги, и Роза замолкла. С первых же дней работы в ресторане Роза и Бриджес были на ножах.

— Мистер Бриджес, я договорилась со служащим на железнодорожной станции. Там есть два пустых товарных вагона, которые мы можем временно приспособить, пока не построят новое здание ресторана.

— Приспособить под что? — не понял метрдотель.

— Под ресторан Фреда Гарви, мистер Бриджес.

Глаза Бриджеса почти исчезли под нахмуренными бровями, пока тот переваривал слова Эмили.

— Гм-м, я думаю, это сработает. Хотя там нельзя будет обеспечить такое высокое качество обслуживания.

— Все же лучше, чем обедать в гостинице, — заметила Эмили, вспомнив, как ее накормили, когда она была там с Джошем. — Свежие фрукты, рыба и другие продукты, как обычно, прибудут сегодня на грузовом поезде. Если нам немного помогут горожане, то мы сможем успеть все приготовить к обеденному времени.

— Достаточно правдоподобно. — Бриджес кратко кивнул и пошел, бормоча: — Я должен телеграфировать в Найми и… Да, и относительно припасов…

И он стал загибать пальцы, перечисляя то, что им будет необходимо:

— Скатерти, блюда, стаканы, столовые приборы…

С выражением отвращения на лице Роза приложила пальцы к губам.

— Ну и как тебе это нравится?

— Что?

— Этот Спадающие Бриджи даже не поблагодарил тебя!

— Мне все равно, коль скоро он согласился. Я поняла, что теперь он подожмет хвост и сбежит, как только у него появится такая возможность.

— Я удивлюсь, если он этого не сделает. Потому что в огне сгорели пальмы, за которыми он так любил прятаться.

В этот момент к ним большими шагами подошел шериф, с которым недавно разговаривал Бриджес.

— Прошу простить меня, леди.

Роза недовольно нахмурилась. Эмили незаметно взяла ее руку и, переплетя пальцы, крепко сжала ладонь. Роза в ответ тоже сжала ее ладонь. Когда-нибудь она обязательно узнает, почему Роза так недолюбливает всех представителей закона. Девушка догадывалась, что это история, которую стоит послушать.

— Да, шериф? — Эмили остановилась, вопросительно подняв брови.

Шериф приложил большой палец к своей шляпе.

— Трэвис, мэм. Бен Трэвис.

Это был мужчина приятной наружности, высокий и широкоплечий. Его теплые карие глаза смотрели проницательно, а когда он улыбался, во рту сверкали здоровые белые зубы. Он был молод, примерно одних лет с Маккензи. Если он еще не женат, то наверняка скоро женится. Какая-нибудь из «Гарви герлз» обязательно подцепит шерифа Трэвиса на крючок и никогда больше не отпустит. Как жаль, что Роза испытывает отвращение к закону… и такое влечение к деньгам. А то бы Эмили оставила их наедине и стала дожидаться дальнейшего развития событий.

Трэвис прервал матримониальные фантазии Эмили:

— Не возражаете, если я задам молодым леди несколько вопросов?

Рука Розы дернулась, и Эмили пришлось положить руку ей на талию.

— Пожалуйста, я могу ответить за нас обеих. Моя подруга никак не может прийти в себя из-за всех этих волнений.

Эмили тихонько пнула Розу ногой, и та приложила руку ко лбу, вздохнула и пробормотала несчастным голосом:

— О да…

Шериф посмотрел на Розу как на пустое место, и Эмили усмехнулась. Шериф еще больше ей понравился, потому что не отреагировал на представление, разыгранное Розой.

— Бриджес сказал мне, мисс Лэйн, что вы и мисс Дюбуа живете в одной комнате.

— Да, это так.

— И ваша комната самая ближайшая к «Гарви-Хаусу».

— Была, — поправила Эмили. — К тому, что от него осталось.

Шериф понимающе кивнул.

— Что вы можете рассказать мне о пожаре?

— Совсем мало, шериф. Мы спали, когда он начался.

— Что вас разбудило?

— Меня разбудила Роза. Мы быстро оделись и выбежали на улицу. Нам удалось организовать цепочку с ведрами и начать заливать огонь еще до приезда пожарной команды.

— Так это были вы? — Трэвис посмотрел на нее с интересом, Эмили не могла понять почему.

— Да, это были мы. А что, какие-то проблемы, шериф?

— Нет-нет, все в порядке. Скорее всего по какой-то причине в кухне оставили гореть плиту, а рядом лежало что-то легко воспламеняющееся. Так все время бывает, а с деревянными постройками… — Он пожал плечами. — Мы могли распрощаться с большей частью этого города, но благодаря вашей сообразительности, мэм, больше ничего не пострадало.

Трэвис еще раз улыбнулся, и Эмили вдруг поняла, что он улыбается именно ей. И смотрит на нее с таким сияющим видом, будто она была единственной женщиной в городе.