Ничего личного - Сандра Мэй

В результате всех этих телодвижений он пропустил момент, когда она вошла. Высокая, полногрудая, с хорошей кожей и огромными серыми глазищами — их взгляд показался Хью смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, мешала сосредоточиться незнакомкина грудь.

Дальше произошло и вовсе уж невообразимое. Незнакомка в бордовом — на ней был весьма стильный бордовый костюмчик от Эсте Лаудер, в таких вещах Хью был ас, — обошла стол, развернула кресло вместе с Хью к себе, наклонилась и поцеловала Хью Бэгшо в нос. После этого поставила перед ним небольшой бумажный пакет, подмигнула и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Хью почувствовал, что сходит с ума. Дрожащей рукой он придвинул к себе пакетик и осторожно вскрыл его. Честно говоря, после случившегося, бомбу с часовым механизмом он счел бы банальностью.

В пакетике обнаружилась коробочка, а в коробочке, бережно обложенная хлопчатой бумагой, стояла на серебряном постаменте модель «бугатти» выпуска 1933 года. Модель была размером со спичечный коробок, но Хью при виде нее онемел. Именно этой машинки не хватало в его коллекции моделей старинных автомобилей. Ручная сборка, полное соответствие деталей и аксессуаров, настоящие кожаные сиденья и руль, отделанный слоновой костью… Хью зачарованно нажал крохотный клаксончик — раздался тонкий писк.

Из пакетика он вытряс записку. На ней стояло всего два слова. «Спасибо. Синдерелла».

Мэтью Карлайл торопливо подписывал бумаги и бланки. Времени у него было совсем немного, а бумаг — целая кипа.

Гениальный план, — как это и водится у гениальных планов, — родился глубокой ночью.

Весь вечер Мэтью пытался дозвониться Белинде, но она, наверное, заснула. Сказывалась бессонная ночь.

При воспоминании о той ночи он горделиво приосанился и сам себе подмигнул в зеркало.

Перед сном он позвонил еще раз, для очистки совести, и вот тут его обуяли сомнения. О нет, он совершенно не задумывался о том, как ему следует вести себя с Белиндой на работе. Главное, — что завтра он ее увидит, остальное неважно. Но на смену эйфории пришла тревога.

Эта женщина так тактична, так требовательна к себе и так ответственна насчет работы, что наверняка вспомнит о субординации и прочей ерунде. Или вообще вобьет себе в голову, что ей нельзя больше работать под его руководством. Профессиональная этика — все о ней слышали, все ее боятся.

Значит, надо сделать так, чтобы профессиональная этика не могла бы ни к чему придраться.

Вот тут-то и родился План. В нем не хватало всего малюсенького штришка, но им можно и пренебречь, учитывая остальные пункты.

Мэтью Карлайл поставил будильник на шесть утра и заснул, улыбаясь. Завтра перед работой у него будет одно дельце…

Холли подняла глаза на посетительницу, некоторое время смотрела на нее, а потом охнула и приложила руку к округлившемуся животу.

— Боже мой…

— Тс! Тебе нельзя волноваться. Мистер Карлайл у себя?

— Да, я сейчас…

— Нет-нет. Ничего не надо. Просто передай ему вот это.

Холли быстро пробежала глазами текст и возмущенно взглянула на посетительницу.

— Ты с ума сошла! После десяти лет работы! Взять — и вот так?

— Холли, тебе вредно волноваться. Просто отдай ему это, хорошо?

— Да, что случилось-то?

— Ничего. Я ждала этого момента всю жизнь. Имею право.

Холли, всем видом своим, выражая полнейшее неодобрение, тяжело поднялась с места и отправилась в кабинет к боссу.

Белинда Карр проводила ее взглядом и со вздохом поправила шелковую розу на лацкане бордового пиджака. Потом повернулась и медленно пошла к двери.

Вот и все. Конец истории. Этой истории, разумеется. Теперь начнется другая, возможно, куда более интересная. О том, что она сделала, жалеть не стоит. Жалеть вообще ни о чем не стоит, — жаль только, что понимать это начинаешь с возрастом.

Она уже взялась за ручку двери, когда ее окликнула Холли.

— Мисс Карр, мистер Карлайл просит вас зайти.

Белинда резко обернулась и немедленно сделалась того же оттенка, что и ее костюм. Она, конечно, пережила перерождение, но не до такой степени, чтобы бестрепетно встречаться с Мэтью, особенно по такому поводу…

При взгляде на Мэтью Карлайла, сидящего за столом, у Белинды сильно заколотилось сердце. Больше всего на свете ей хотелось бы сейчас его поцеловать, но это было невозможно. Поэтому она просто постояла секундочку тихо, рассматривая его.

Запоминая.

Безупречный пробор в темных волосах, чуть тронутых сединой на висках.

Элегантный костюм, темно-серый, в едва заметную полоску.

Ослепительная рубашка. Галстук, казавшийся приклеенным к ней. Скромные запонки.

Она смотрела на его руки — красивые, загорелые, с длинными сильными пальцами. Против воли вспоминала, что эти руки делали с ее телом. Как ласкали, гладили, прижимали к себе, как впивались в плечи, как подхватывали…

В животе стало пусто и горячо, грудь напряглась и заныла от возбуждения. Да кто ей сказал, что надо расставаться? Они вполне могли бы…

Мэтью Карлайл поднял голову и спокойно посмотрел на нее. Лицо его было бесстрастно, взгляд холоден.

— Мисс Карр? Рад, что вы зашли. Видите ли, я уже подписал все бумаги, так что дело было только за вашим заявлением.

У нее было такое чувство, точно ее ударили по голове. Подписал все бумаги? Их достаточно много… Опытный делопроизводитель, Белинда это отлично знала. Значит, пока она придумывала хитроумный план, как незаметно уйти с фирмы, Карлайл хладнокровно и обдуманно уволил ее?

Ну, разумеется! Разве он мог позволить, чтобы идеальному пробору и элегантному костюму угрожала мелкая интрижка с какой-то там служащей? Постоянная опасность шантажа с ее стороны? Просто слухи и сплетни?

В ушах совершенно отчетливо прозвучал голос Сары Блэквуд: Не смешите меня, Ширли. Во-первых, она уже старовата для сказки. Во-вторых, с принцем вышла промашка. Я знаю его, говорю вам. Даже если бы он в нее действительно влюбился, — а он на это неспособен, — есть еще профессиональная этика. Он ее босс, неужели вы думаете, что Мэтью Карлайл, с его педантизмом и любовью к порядку, посмеет нарушить правила бизнеса? Да никогда!..

Все правильно. Все верно.

Белинда прежняя наверняка расплакалась бы прямо здесь. Новая Белинда невозмутимостью запросто могла посоперничать с самим Мэтью Карлайлом. Она стояла в дверях, высокая и статная, немного побледневшая, но совершенно спокойная, красивая женщина в элегантном костюме. Очередная женщина, которую предал мужчина.

Мэтью сдерживался из последних сил. Оказывается, актер он был никудышный. То есть… пока еще ничего не сорвалось, но он был близок к провалу.