За рамками приличия - Мишель Селмер

— Расследование инцидента идет полным ходом. Как только оно закончится, я уйду из «Вестерн ойл».

От удивления Кэти онемела. А потом произнесла непривычно высоким голосом:

— Уйдешь? Навсегда?

— Я останусь в правлении компании, но пост президента оставлю.

— Почему?

— Пора. Я хочу видеть, как растет мой ребенок.

— Это замечательно… — Она пыталась понять, что это означает для нее, если вообще что-нибудь означает.

— Ты помнишь, как сказала, что любишь меня?

Она покраснела от стыда:

— Мы же договорились не вспоминать об этом.

— Я ни о чем не договаривался.

Он явно не хотел оставлять эту тему. Явно желал ее помучить.

— Ну, и что из этого?

— Признаюсь, я был немного удивлен…

— Ты был не просто удивлен. С моей стороны нехорошо говорить тебе такие вещи.

— Ты позволишь мне закончить? — улыбнулся Адам. — Я вынужден был уехать немедленно, но, если бы у меня было больше времени, я признался бы, что тоже тебя люблю. Ты не хочешь ничего ответить? — спросил он.

— Я… Я не знаю, что отвечать.

— Например, что ты любишь меня.

Кэти опустила глаза:

— Ты это уже знаешь.

— Ты нужна мне, Кэти.

Сейчас нужна. А что будет через месяц? Адам не хочет жениться, а ей не нужно ничего другого.

Он опустился на одно колено, Кэти увидела, что он держит что-то в руке.

— Что ты делаешь?

— То, что должен был сделать давным-давно. — Адам разжал руку. На его ладони лежал маленький бархатный футляр.

Кэти не сразу поняла, что происходит. А когда поняла, задрожала так, что у нее подогнулись колени.

Адам открыл футляр и показал ей чудесное кольцо с бриллиантом:

— Кэти, выходи за меня замуж.

— Ты серьезно?

— Никогда в жизни я не был так серьезен.

— Но… Бекка…

— Ее больше нет. Я любил ее, но она не была мне нужна так, как нужна ты. Мы с тобой родственные души. Я не хочу больше жить ни дня, ни минуты, если не буду знать, что ты станешь моей навсегда.

Она много раз представляла себе этот момент, но никакие фантазии не могли сравниться с реальностью.

Кэти бросилась в его объятия, и они оба упали на траву.

Адам рассмеялся:

— Могу ли я считать это согласием?

— Несомненно, — ответила Кэти и поцеловала его, все еще не веря, что это не сон.

Он достал кольцо из футляра и надел ей на палец.

— Как ты угадал размер?

— Я не угадывал. Мне сказала твоя мама.

— Когда?

— В воскресенье утром.

Кэти охнула:

— Так она знала об этом с воскресенья?!

— Я не объяснил ей, почему задаю такой вопрос, но, думаю, она догадалась.

И вдруг Кэти поняла, почему Адам сидел с ее родителями, когда она вошла, и почему отец качал головой.

— О господи! Ты что, спрашивал разрешения у моих родителей?

— Я решил, что им это будет приятно. В прошлый раз я не догадался это сделать. Мне кажется, они этого достойны.

Кэти обняла его за шею, так что ребенок оказался между ними. И тут вспомнила о письме, которое лежало в кармане. Они теперь вместе, и не важно, чьего ребенка она носит. Но Адам имеет право знать правду.

— Я должна тебе что-то показать. — Она вынула письмо из кармана. — Это пришло с сегодняшней почтой.

— Результат анализа ДНК? — Адам взял конверт, посмотрел на него, потом поднял глаза на нее: — Это не важно. Какая разница, чьи в нем гены? В любом случае это наш ребенок, твой и мой. И в любом случае это чудо. Так что, если только ты сама не хочешь знать…

— Не хочу, — заявила Кэти.

Адам, улыбаясь, разорвал письмо пополам, потом на четыре части, потом на восемь, потом на мелкие кусочки. И подбросил их в воздух.

Кэти все же спрашивала себя: не захочется ли ей когда-нибудь узнать правду?

Но весной, когда Аманда Ребекка Блер появилась на свет и Кэти впервые взяла на руки свою дочь, она поняла, что это не имеет никакого значения.

КОНЕЦ