Не устоять перед соблазном - Мэри Бэлоу

Когда Джаспер остановился у дома, где поселились леди Форестер и Кларенс, те уже успели уехать и теперь во весь опор, на который были способны лошади, неслись в Кент.

В первое мгновение у него возникло желание догнать их, но, к сожалению, в Лондоне его удерживали более важные дела.

Однако он получил хоть какое-то удовлетворение, услышав кое-что интересное от одного из недавно нанятых и только что уволенных слуг. Как оказалось, Кларенс вернулся домой с распухшим носом и подбитым глазом и заявил — здесь слуга сделал паузу, и на его лице появилось скептически-презрительное выражение, — будто он пострадал от банды разбойников. Во всяком случае, так утверждала ее светлость, ибо сам сэр Кларенс большей частью молчал.

Эта новость порадовала Джаспера, но только отчасти. Либо Мертон, либо Морленд, либо Кон сделали то, что должен был бы сделать он, — только вот он считает разбитый нос и подбитый глаз лишь подготовительными мероприятиями к более существенному разгрому.

Эти трое, без сомнения, все еще изрыгают пламя и прикидывают, как бы то же самое сделать с ним.

Джаспер вернулся домой, чтобы переодеться, и обнаружил, что Шарлотта сидит в библиотеке и плачет, а мисс Дэниелс безуспешно пытается утешить ее. На письменном столе он увидел вскрытое письмо.

— Что случилось? — спросил он с порога. Что на этот раз?

— Джаспер! — Шарлотта резко вскинула голову, и ему по ее покрасневшим глазам и носу стало ясно, что она плачет уже довольно давно. — Тетя Прунелла собирается увезти меня в Кент. Дедушка Сет сказал, что я должна ехать, что ты негодный опекун для меня. Это же неправда, да? Ты же не с-совращал мисс Хакстебл.

О Господи!

— Шарлотта, дорогая, — смущенно произнесла мисс Дэниелс.

— Это неправда, — мрачно ответил Джаспер, радуясь тому, что хоть что-то из того, что можно сказать, не полная ложь. — Но именно этот слух вчера вечером распустил Кларенс и именно в эту историю сегодня все поверили. Ты слышала все это от самого дедушки Сета?

Он устремил взгляд на письмо.

— Н-нет, — помотала головой Шарлотта, — от тети Прунеллы.

— Тогда, вероятно, она выдает желаемое за действительное, утверждая, что он согласится с ней, — сказал Джаспер. — Придется мне снова увидеться с ним. Ему это не понравится, да и мне тоже, но ничего не поделаешь. Иди вытри слезы, Шарли, и умойся.

— Все пропало! — всхлипнула Шарлотта, и слезы потоком полились из ее глаз. — Все вдруг обнаружат, что не могут приехать на мой праздник, а если и приедут, то я не смогу принять их, потому что меня там не будет. Тетя Прунелла увезет меня в Кент, и я там умру. Просто умру, Джаспер.

— Ты, Шарли, не умрешь, — возразил он, — и не умерла бы, если бы она тебя увезла, а я, уверяю тебя, этого не допущу, пока жив. Но мне надо идти. И почему я узнаю обо всем только утром, когда весь мир знал об этом вчера, — не понимаю. Проследи за тем, чтобы я больше никогда не оставался дома по вечерам. Я пошел.

— А как мисс Хакстебл? Сегодняшнее утро принесло ей массу страданий? — спросила Шарлотта. — Я очень эгоистична, правда? Так как она?

Он сам только об этом и думает.

— Я пошел, — твердо повторил он, вышел из комнаты и прямиком, не зайдя к себе переодеться, направился к парадной двери. Его главную задачу придется отложить на какое-то время.

В дом Сета Рейберна Джаспера впустили. Престарелый джентльмен пребывал в сильнейшей ярости.

— Проклятие, Монфор! — вскричал он, едва увидев гостя. — В чем, черт побери, дело, и почему я должен в этом участвовать? Если бы я знал, как сложно благополучно довести девочку до совершеннолетия, я оспорил бы это завещание в суде и отказался бы от опекунства.