Позволь любви найти тебя - Джоанна Линдсей

Аманда сильно удивилась тому, что ей удалось выбраться из дома с одной только горничной. Но она несла в коробке две новеньких амазонки и показала их тетке, сказав:

— Я думаю, они перепутали мои амазонки с чьими-то еще, потому что сидят они безобразно, так что хочу отнести обратно и выяснить, в чем дело. Я недолго, разве только увижу какую-нибудь новую интересную ткань.

Джулия уже добавила свою толику мудрости ко вчерашним выговорам после ухода Рейфела. Во всяком случае, теткина нотация оказалась совсем не такой длинной и унылой, как Руперта и Рейфела, вероятно, потому что Аманда решила больше не защищать лорда Роберта, а просто соглашаться со всем, что скажет тетя.

— В такие времена нужно быть особенно осмотрительной, — говорила тетушка. — Нельзя, чтобы твое имя связывали с именем глупого мальчишки. Не вздумай разговаривать с ним и даже находиться в одном помещении.

Видя, что Аманда просто кивает, Джулия не стала слишком распространяться.

— Благословен будь твой брат, я знаю, что он умеет заставить тебя поступить благоразумно.

Четвертый выговор случился вечером, перед ужином. Собственно, это был не совсем выговор, и после него ее уже никто ругать не собирался, — отец вернулся в город и решил остаться на весь сезон.

— Я приехал не для того, чтобы выслушивать оправдания, — сказал Престон, войдя в комнату. — Я приехал, чтобы больше тебе не пришлось ни перед кем оправдываться.

Аманда ничуть не расстроилась из-за приезда отца, не важно, по какой причине он явился. С самого первого сезона она надеялась, что он поедет в город вместе с ней, но он этого не сделал, потому что у них хватало в Лондоне родственников и ему не требовалось ее опекать. Аманда и не пыталась его уговорить — вся семья знала, что Престон терпеть не может жить в Лондоне.

Поэтому она радостно засмеялась, спрыгнула с дивана и обняла отца.

— Рейф уже устроил мне взбучку.

— Братья иногда тоже на что-то годятся, верно? — поддразнил ее Престон.

Во всяком случае, отец не злится на то, что вынужден остаться в Лондоне и приглядывать за ней. Зато он собрался везде ее сопровождать — кроме как на Бонд-стрит, это он сразу оговорил.

Сказал, что в последний раз ходил за покупками с ее матерью и под конец едва ее не задушил. Он, конечно, шутил, но все равно добавил:

— Я поклялся, что меня никто больше не заставит пройти через это. Но я пошлю с тобой моего человека, если ты еще не завершила свои покупки.

И поставил Аманду в затруднительное положение. Если она скажет кому-нибудь из родственников, куда и зачем направляется, Джулия настоит на том, чтобы с ней поехал кто-нибудь из мужчин семьи, поскольку все они к лошадям привычны, а она нет. В общем-то она и не против, но не в первый урок. Если сегодня ей снова не удастся сесть верхом, значит, и уроков больше не будет, так какой смысл сообщать им заранее, что она хочет попытаться, а потом признаваться в неудаче? Кроме того, она собиралась хорошенько отчитать Девина Болдуина, а для этого ей свидетели не нужны.

Отец решил, что остановится не у сестры, поскольку ее дом на Арлингтон-стрит и так переполнен — сама Джулия, двое ее сыновей, новоиспеченная невестка и Аманда. Он решил остановиться в доме у Рейфела и даже предложил Аманде переехать туда же, раз уж он поживет тут до конца сезона или до помолвки дочери (неизвестно, что произойдет раньше). Вероятно, она переедет к брату, но только после своего первого визита на ферму Девина. И отец еще не прислал к ней своего человека, так что сегодня, наверное, ей выпадает единственная возможность уйти на несколько часов только вдвоем с горничной.

Джулия, поверившая басне Аманды, помахала ей вслед. Зато Элис, выражавшая недовольство еще до отъезда, в комнате Аманды, продолжила высказываться и в карете, поскольку знала, куда они едут.

Элис была горничной Аманды дольше, чем та могла припомнить. Простецкого вида женщина средних лет, она осталась работать, когда Аманда уехала в школу, и всегда была на месте, когда Аманда возвращалась в Норфорд-Холл. Элис была превосходной горничной, но за долгие годы близости к хозяйке стала позволять себе некоторые вольности и никогда не держала язык за зубами, если считала, что ей есть что сказать.

— Вам не следовало обманывать их, — сказала Элис, опустив шторки на окнах кареты и помогая Аманде надеть амазонку, которая ей очень шла. — Ложь ведет к новой лжи, и скоро вы просто запутаетесь, где правда, где вранье. Она никому никогда не идет на пользу, только заставит вас чувствовать себя виноватой.

Аманда вздохнула, уже чувствуя себя виноватой сильнее, чем хотелось признаться. Она с трудом заставила себя сказать все это тете, потому что там не было ни слова правды. Но причина для лжи по-прежнему оставалась очень важной, и она поделилась этим с горничной:

— А что, если у меня не получится? По словам Болдуина все ужасно просто, но он здорово раззадорил меня, чтобы я согласилась, и мне кажется, что он и сам в меня не верит.