Никогда не влюбляйся в повесу - Лиз Карлайл

– В основном это была идея моей тетки – матери Памелы – отправить нас к нему. Видите ли, ни жены, ни детей у дяди не было, значит, наследником всего, что у него было, и титула в том числе, должен был стать Люк.

– А Люк… он тоже ваш брат? – уточнила Камилла. – Пардон, я не поняла…

Глаза леди Нэш омрачились.

– Да, наш старший брат, мой и Кирана, но он умер несколько лет назад, – объяснила она. – Это произошло внезапно. И Киран унаследовал почти все: плантации – к тому времени их у нас было уже три – и большую часть акций «Невилл шиппинг». Ну и, конечно, баронский титул.

Камилла вытаращила глаза.

– Правда? – ахнула она. – Выходит, Ротуэлл богат? Никогда бы не подумала, что он – владелец плантаций!

Леди Нэш как-то странно посмотрела на нее, потом разразилась смехом.

– Боже милостивый, Камилла! – пробормотала она. – Неужели вы боялись, что я подумаю, будто вы выходите за него замуж исключительно ради денег?!

Камилла застыла. Мысли лихорадочно закружились у нее в голове. Ротуэлл вовсе не нищий авантюрист, каким она его себе представляла?

– А эта компания… «Невилл шиппинг»… – пробормотала она. – Она… э-э-э… очень большая? Вероятно, дела у вас идут хорошо?

В ответ – все тот же переливчатый смех.

– Могли быть и лучше, – пробормотала леди Нэш. – Во всяком случае, я ради этого работала, как проклятая. Люк научил меня вести бухгалтерию, читать судовые декларации и прочее. Нам с Кираном принадлежит четвертая часть акций, еще четвертью владеет наша племянница, а все остальное – собственность герцога Гарета.

– Племянница? – Камилла порылась в памяти. – Дочь вашего покойного брата?

Камилла улыбнулась:

– Приемная дочь. Ее зовут Мартиник. Она уже замужем, живет в Линкольншире. Люк женился на ее матери, когда Мартиник была еще ребенком. Наверное, вы уже запутались во всех этих именах? Ничего страшного, не стоит пока забивать всем этим голову.

Леди Нэш внезапно резко выпрямилась, словно собираясь подняться на ноги.

– Пообещайте мне кое-что, Камилла, – негромко бросила она. – Дайте мне слово, что станете ему хорошей женой – по крайней мере насколько это в ваших силах. Вы же видите, как я люблю его. И… И мне очень хочется, чтобы и вы тоже полюбили его. Поклянитесь… обещайте, что будете добры к нему. Что постараетесь полюбить его.

Камилла, не в силах смотреть ей в лицо, смущенно отвела глаза в сторону. Да и что она могла ей обещать?

– Никто не может заранее знать, что сулит нам будущее, – наконец прошептала она. – Я… я постараюсь стать ему хорошей женой. В этом вы можете быть уверены, Ксантия. И я буду добра к нему.

Она намеренно не сказала ни слова о любви – и, естественно, это не осталось незамеченным. Лицо Ксантии стало печальным. Словно повинуясь неясному побуждению, она порывисто обняла Камиллу и тут же поспешно оттолкнула ее, будто устыдившись своих чувств.

– Боюсь, я совсем забыла о своих гостях, – торопливо бросила она. – Пойдемте, Камилла.

Большинство гостей уже сидели за картами, приспособив для этого один из двух столов, который поставили в центре гостиной. Камиллу карты не интересовали, поэтому она принялась разглядывать украшавшую стены коллекцию восхитительных французских пейзажей. Она так залюбовалась одним из них, что не сразу почувствовала, как кто-то тронул ее за руку.

Обернувшись, она узнала одну из младших сестренок лорда Нэша.

– Карты – это всегда скука смертная! Согласны, мадемуазель Маршан? – с улыбкой бросила девушка.

– Иногда, – улыбнулась в ответ Камилла.

– Леди Федра Нортхэмптон, – протянув руку, представилась девушка. – Вряд ли вы запомнили, как меня зовут – слишком много новых имен, верно?

– Да, вы угадали, – призналась Камилла.

На вид леди Федре было чуть больше двадцати – ни унылое желто-коричневое платье, ни золотое пенсне на носу не могли скрыть бьющую через край жизнерадостность девушки.

– Вижу, вы поклонница французского классицизма, мадемуазель? – Она кивком указала на стену с пейзажами.

Камилла бросила взгляд на полюбившуюся ей картину.

– Всегда любила Пуссена, – призналась она. – Посмотрите, какие тончайшие оттенки цвета… и какое точное знание рисунка…

– А вы уверены, что это Пуссен? – легкомысленно бросила леди Федра. – Насколько я помню, он практически никогда не подписывал свои полотна.

Камилла, решив, что над ней подшучивают, нахмурилась.

– Конечно, я могу ошибаться. Но вряд ли. Знаете ли, мне повезло – я видела слишком много его картин, чтобы спутать с кем-то еще.

Возле них вдруг, как из-под земли, появился Ротуэлл.

– Не сдавайтесь, – пробормотал он, подойдя к Камилле. – Эта маленькая негодница считает себя умнее всех нас, вместе взятых.

Леди Федра от возмущения даже привстала на цыпочки.

– По крайней мере я могу отличить розу дамасскую от шиповника, чего нельзя сказать о большинстве моих знакомых! – фыркнула она, смерив Ротуэлла насмешливым взглядом. Потом повернулась Камилле. – Что же до этой картины, мадемуазель Маршан, то я, если честно, и сама не знаю, Пуссен ли это, – уже более мягким тоном объявила она. – Два эксперта, которых пригласил мой отец, так и не пришли к единому мнению. А Нэш так любит живопись, что ему безразлично, кто на самом деле автор картины.

К ним подплыла мать леди Федры.

– Эту я всегда любила больше других, – проговорила она, кивком головы указав на висевшее на стене полотно. – Холмы, деревья… миниатюрные лошади… очаровательно! Но еще больше мне нравятся те, которые Нэш повесил наверху. Ну, те… с блюдами, полными фруктов и всего такого.

– Мама права – наверху, в библиотеке, у Нэша собрана замечательная коллекция натюрмортов. Если хотите, могу вам показать, – сказала Федра.

– Отличная мысль. – Это был Ротуэлл, о котором все уже успели забыть.

Резко обернувшись, Камилла с некоторым удивлением заметила, что барон, стоя перед предполагаемым Пуссеном, разглядывает полотно с таким видом, будто надеется разгадать скрытую там тайну Вселенной. У него был такой напряженный взгляд, что у нее вдруг перехватило дыхание.

– Ну и чудесно, – подхватила леди Федра. – Тогда пойдемте наверх.

Вдовствующая леди Нэш легонько похлопала дочь веером по руке.

– Какая ты глупышка, Федра! – весело хихикнула она. – Влюбленные наверняка предпочтут полюбоваться картинами без нас.

– Превосходная мысль, мадам, – кивнул Ротуэлл. – Похоже, я начинаю замечать за собой определенный интерес к живописи.

Вдовствующая леди Нэш взяла Камиллу под руку.