Серебряный лебедь - Сабрина Джеффрис

Анабелла принялась нервно теребить оборку платья.

– Я понимаю, это может показаться странным, но я не хочу.

– Почему?

Как объяснить ему, не срываясь на тон перепуганной девственницы, дрожащей перед первой брачной ночью? Собственно, таковой она и была. Анабелла решила испробовать совсем иной аргумент:

– Я не хочу быть замешанной в дворцовые интриги. Я совсем в этом не разбираюсь, и…

– Не говорите глупостей, Анабелла. Королю всего-навсего захотелось покувыркаться, его совершенно не интересует ваше поведение при дворе. Если он не сделает вас своей постоянной любовницей – что маловероятно, – то, получив желаемое, тут же отошлет с каким-нибудь подарком или просто даст денег и больше не станет вас беспокоить.

Она поморщилась. В его описании все выглядело похожим на отношения проститутки и клиента, хотя скорее всего он был прав. Анабелла все же не могла открыть ему настоящей причины нежелания идти на королевский «ужин» и придумала следующее:

– Мне кажется, я не смогу доставить удовольствие Его Величеству.

На щеках Колина заиграли желваки.

– Ну, уж тут я ничем не могу вам помочь. Мне не нравится читать лекции на подобную тему тому, кто использует мои рекомендации на радость других.

Уязвленная холодностью, с какой были произнесены эти слова, Анабелла вспылила:

– Черт побери! Колин, вы хотите, чтобы я легла с королем?

Он сжал кулак, смяв королевскую записку.

– Нет. Я не хочу, чтобы вы даже приближались к Карлу. Возможно, во мне говорит гордость, я боюсь, что он растопит ваше сердце, в чем я сам потерпел неудачу. В любом случае, я этого не хочу.

Анабелла отметила про себя, что какое-то чувство к ней у него все же сохранилось.

– Тогда помогите мне. Я верю, что вы сумеете что-нибудь придумать. У нас осталось около трех часов. Вы должны помочь мне.

Лицо Колина смягчилось, он некоторое время наблюдал за Анабеллой: грудь ее вздымалась от частого нервного дыхания, пальцы теребили оборку.

– Теперь честно признайте истинную причину, по которой вы не хотите «ужинать» с королем, – не сводя с нее глаз, вполголоса предложил он.

Глаза ее широко распахнулись.

– Какую причину? – пролепетала она.

– Конечно, не из тех, которыми вы пытались прикрыться. Я не верю, будто вас пугает, что вы не сумеете доставить удовольствие королю. Не верю и тому, что вы боитесь оказаться причастной к придворным интригам. Причина гораздо проще, и она все объясняет – вы девственница.

Анабелла совсем растерялась, но проговорила:

– Не понимаю, с чего вы это взяли? – она привлекла на помощь все свое актерское мастерство, стараясь изобразить записную кокетку, но это ей не удалось. – Я такая же девственница, как и вы.

– Речь сейчас не обо мне. Пожалуйста, не изображайте при мне разгульную особу. Со мной этот номер не пройдет, – Колин иронично прищурился. – Вы улыбаетесь как девственница, ваша походка… да все, что бы вы ни делали, кричит о вашей невинности. Именно это и притягивает к вам всех лондонских хлыщей. – Голос его посуровел. – Потому они и вьются вокруг вас: им не терпится грязными лапами схватить ваше нежное тело. Наш король, разумеется, не составляет исключение.

Не смея взглянуть ему в глаза, Анабелла с напускным легкомыслием отозвалась:

– Вы, конечно, не обращаете внимания на сплетни, иначе вам было бы известно, что все считают, будто я достаточно свободно веду себя со своими избранниками.

Впервые с того момента, как он вошел в актерскую уборную, на губах Колина появилась улыбка и в зеленых глубоких, словно океан, глазах засверкали веселые искорки.

– Прошу вас раз и навсегда запомнить, что я не похож на безмозглых придворных олухов. Я сам мастер по созданию слухов и тонких намеков. Отточив свое мастерство во Франции и Голландии, теперь я моментально замечаю любую фальшь, чем бы ее ни прикрывали. И для меня яснее ясного, что вы говорите неправду.

– Зачем же злым языкам понадобилось распускать обо мне подобные слухи? – прошептала она, стараясь не выходить из роли кокетки.

– Обычно слух появляется, если он кому-то нужен. В данном случае вам, – Анабелла явно испугалась, и Колин вновь улыбнулся. – Естественно, вы его и распространили. Иначе вы не стали бы опаивать снотворным снадобьем своих ухажеров или связываться с таким балбесом, как Сомерсет. А вот зачем это вам понадобилось… этого я пока не знаю.

«Черт бы побрал его проницательность», – подумала Анабелла.

– Вы можете думать о моем целомудрии все, что вам заблагорассудится, а я оставляю за собой право вести себя так, как сочту нужным. Своего мнения я не изменила и по-прежнему не желаю встречаться с Его Величеством. Возьметесь ли вы мне помочь?

Она робко подняла глаза и увидела по его лицу, что в душе Колина борются гордость и великодушие. Анабелла затаила дыхание.

– Разрази меня гром, если я вам не помогу! – воскликнул вдруг Колин. – Я не позволю возложить невинное создание на кощунственный алтарь нашего правителя.

У Анабеллы вырвался вздох облегчения.

– Спасибо, Колин, – она хотела поцеловать его, но не решилась, испугавшись, что он может превратно понять ее порыв.

– Не спешите с благодарностями. Моя помощь имеет свою цену, и вы об этом знаете, не так ли?

Дрожь охватила Анабеллу.

– Вы получите все, что пожелаете, – прошептала она, гордость не позволила ей сказать большего.

Оценив смысл ее обещания, Колин пристально посмотрел на нее и ответил:

– Ваше предложение соблазнительно, но боюсь, я не в состоянии его принять. На самом деле мне вовсе не нужна ваша проклятая невинность.

Изумленная Анабелла несколько секунд не могла подобрать слов.

– Тогда… тогда чего же вы хотите?

– Хочу услышать правду. Если я избавлю вас от развратных королевских поползновений, вы должны будете рассказать мне все – и почему вы прикидываетесь распутницей… и зачем приехали в Лондон… и почему мой интерес так вас настораживает.

Анабелла резко отвернулась и еле слышно прошептала:

– Я предпочла бы, милорд, чтобы вы удовольствовались моей невинностью.

В ответ раздался довольный смешок:

– Не сомневаюсь! Что ж, возможно, я получу в придачу и это. Поживем – увидим.

В порыве негодования Анабелла обернулась, но, не дав ей произнести ни слова, Колин продолжил:

– Однако, мой очаровательный лебедь, я не хочу получить вашу невинность в виде платы или благодарности за какую-либо услугу. Я намерен завоевать вашу любовь. Высоко ценятся только добровольные дары.