Завороженная - Джейн Фэйзер

Ранним вечером следующего дня преподобный Лейси трудился в своем кабинете над воскресной проповедью и не услышал, как приехала дочь. Обычно, если ничего совсем уж необычного не случалось, он вообще мало что замечал из происходящего вокруг. И потому, когда после короткого стука дверь в его кабинет приоткрылась, преподобный Лейси вздрогнул и раздосадованно поднял глаза от рукописи.

Ливия просунула в щель только голову, чтобы не слишком потревожить отца.

– Мне уйти? – с улыбкой спросила она.

– Господи, Ливия! Заходи! – воскликнул преподобный Лейси. – Почему ты не сообщила о своем приезде, дитя мое?

– Ну, я не знала о том, что приеду, пока не приехала, – сказала Ливия.

– Я всегда учил тебя выражаться ясно. Английский язык один из самых богатых языков в мире, и ты не делаешь ему чести, используя его с такой небрежностью.

Несмотря на раздраженный тон, в светло-серых глазах отца светилась радость. Старик вышел из-за стола. Он крепко обнял дочь и отступил, держа ее за плечи:

– Дай я на тебя посмотрю. – Глаза его уже не были такими яркими, как в молодости, но ума и проницательности он не растерял. – Что-нибудь не так, Ливия?

Ливия решительно тряхнула головой:

– Нет, совсем наоборот. Но я не хочу отрывать тебя от работы. Пойду перекушу и вернусь через час. День был трудный.

– Ты приехала из Лондона за один день?

– В почтовой карете, – сказала Ливия. – Лошадей меняли каждый час, так что ехали мы быстро.

– Должно быть, поездка встала в копеечку.

Ливия умолчала о том, что путешествовала не за свой счет.

– Вероятно, я заплатила бы не меньше, если бы пришлось останавливаться на ночь в гостинице. К тому же мне пришлось бы взять с собой горничную. Так что я просто выбрала оптимальный вариант с точки зрения цены и комфорта.

Преподобный Лейси задумался и покачал головой:

– Возможно, ты права. Перекуси и через час приходи ко мне. Тогда и расскажешь, что заставило тебя мчаться домой на всех парусах.

Ливия отправилась на кухню. После переезда Ливии в Лондон на роль домработницы Лейси пригласил Марту, свою соседку и прихожанку. Марта стояла у плиты, помешивая суп.

– Есть щи с картошкой и кусок пирога с курятиной – то, что осталось от ужина преподобного Лейси. Этого хватит, или сварить еще парочку яиц?

– Нет, супа и пирога вполне достаточно. Спасибо, Марта. – Ливия села за длинный кухонный стол. – Как дела?

– Неплохо. – Марта налила суп в глиняную миску и поставила ее перед Ливией. – У него суставы болят, когда погода сырая, а он ворчит, когда я развожу огонь в его кабинете. Не разрешает зажигать камин до…

– …до двенадцатого октября, – со смехом сказала Ливия. – Я никогда не понимала, что это за волшебная дата. Никаких каминов после тринадцатого марта и до двенадцатого октября. Только сугробы в шесть футов могли бы заставить его передумать. – Ливия принялась за суп. – Но в остальном он хорошо держится?

– Да, вполне. – Марта отрезала кусок ячменного хлеба и подала Ливии ломоть на острие ножа. – Он вечно занят со своими книгами и бумагами, ложится поздно, встает рано, но жизнью вполне доволен. – Марта пошла в буфетную за пирогом, продолжая рассказывать: – Он скучает по вас, леди Ливия, хоть и не говорит об этом.

Марта вернулась из буфетной с пирогом на блюде.

– Может, поставить его в печь на пару минут? Чтобы разогрелся?

Ливия кивнула. Так странно и славно сидеть здесь, на кухне, в доме отца, есть вкусную и простую домашнюю пищу и болтать с Мартой. Будто и не жила она никогда на Кавендиш-сквер. Будто время повернуло вспять, вернув ее туда, где ничего не знают о светских раутах, балах, карточных играх и опере.