Сгорая дотла - Эмма Скотт

Мне снились мягкие рыжие волосы на моей щеке и запах дорогих духов. Мне снились руки, обвивающие мою шею; бедра, раздвигающиеся для меня; голос, шепчущий «Да! Да! Да!» как по сердцебиению, – а затем экстаз, который я себе даже представить не мог. А затем боль. Сильная, огненная боль, нестерпимая. И неистовый голос…

«Останься со мной…»

«Да, – попытался я сказать. – Я останусь с тобой… навсегда…»

Но я не мог ни говорить, ни дышать, а потом раздался другой голос, громкий и раздражающий, точно скрежет железа о стекло…

– Он здесь?

Я открыл глаза. Обжигающий солнечный свет струился в окно. Я не в банке. Я в больнице. Но Алекс была рядом, спала, держа меня за руку. Я улыбнулся.

– Кори?

Алекс резко проснулась, поначалу плохо понимая, что происходит. Обладательница раздражающего голоса откашлялась.

Джорджия стояла в дверях, одетая в мою мужскую синюю рубашку на пуговицах, с оторванными рукавами, и в черные легинсы. Браслеты звякнули на ее татуированных руках, когда она положила руки на бедра. Она пристально посмотрела на Алекс.

– Вы кто?

– Я Алекс. Алекс Гарденер, – ее рука выскользнула из моей, оставив холод и пустоту. – Вы, должно быть, Джорджия.

– Должно быть, я. И откуда вы знаете Кори?

– Алекс была в заложниках вместе со мной, – прошептал я и поморщился. У меня было такое ощущение, будто я полоскал горло камнями и стеклом.

– Я заснула, – Алекс поспешно поднялась. – Я и не ожидала… Я, пожалуй, пойду.

Я хотел попросить ее остаться. Хотел многое ей сказать, но мой голос был таким слабым, а она уже была на полпути к двери.

– До свидания, Кори, – обернувшись, попрощалась Алекс. – Я… эм… загляну к тебе позже. Приятно познакомиться, Джорджия.

– Сейчас ведь даже не время посещений, – сказала Джорджия, когда Алекс ушла. – Как она попала сюда?

«Тебе какое дело?» – хотел спросить я.

Я попытался пробиться сквозь туман обезболивающих лекарств и вспомнить, когда в последний раз разговаривал с Джорджией. Несколько недель назад. Сообщение насчет слушания касаемо ее переезда в Ситку с Кэлли.

«Моя девочка…»

– Где Кэлли? – прохрипел я.

– С Дженис, – Джорджия плюхнулась на место, которое освободила Алекс.

От нее пахло пачулями и мятным чаем, который она любила пить.

– Ты думал, я оставлю ее одну?

Я не поддался на провокацию.

– Почему ты не привела ее?

– Я не знала, в каком ты состоянии. Не хотела ее пугать.

– О, хорошо. Нет, правда… хорошо. Может быть, завтра.

– Посмотрим.

Наступила тишина, а затем Джорджия произнесла:

– Итак, врач сказал, что у тебя повреждено легкое. И что у тебя перелом ребер.

– Им виднее.

Джорджия не уловила юмора. Она нахмурилась, тем самым вызвав морщины на лицо, которое выглядело моложе ее двадцати шести лет.

– Серьезно, Кори, ты получил пулю? Спасая ее? – она указала большим пальцем за плечо, как будто Алекс стояла там. – Медсестры говорят, что ты герой. Что все ограбление закончилось благодаря тому, что ты выскочил, как гребаный Рэмбо, и начал стрелять в злодеев.

– Я ни в кого не стрелял…

– Мне пришлось прорываться через прессу, чтобы попасть сюда. Они расспрашивали меня о тебе…

– Не разговаривай с прессой, Джорджия, – сказал я, внезапно почувствовав еще большую усталость. – Ты сделаешь только хуже.

– Хуже? – она фыркнула. – Куда уж хуже? Кори, у тебя нет медицинской страховки. Твой героизм погубит тебя.

– Я сам разберусь.

– Ты думаешь, это так просто? Думаешь, что твой лживый ублюдок босс поможет тебе? Рэндалл не платит тебе, даже когда ты работаешь. А ты останешься без работы. На несколько месяцев.

– Не так уж и долго, – сказал я, не зная, правда ли это.

Мне нельзя было оставаться без работы на несколько месяцев. Нельзя и точка. Я закрыл глаза. Моя реальность снова давила на меня, точно невидимая рука, и надо было продолжать с того места, где я остановился до ограбления.

– Это не имеет значения, – произнесла Джорджия. – Ты перенес операцию. Поездку на скорой помощи. Черт возьми, просто лежать здесь стоит тысячи долларов в день. Тебе нужно будет выиграть в лотерею, чтобы расплатиться. Или объявить о банкротстве…

– Нет, – возразил я, а затем мучительно закашлялся от острой боли в горле. Еще одно слабое ощущение боли медленно нарастало глубоко в правой части груди. – Я сказал, что сам разберусь, Джорджия, я не шучу. Я никогда не шучу.

Она откинулась на спинку стула и прикусила ноготь большого пальца, как обычно делала, когда чувствовала себя виноватой.

– Ты должен поехать с нами в Ситку.

– И чем я там буду заниматься? Работать вышибалой? Получать гроши и столько бесплатного пива, сколько в меня влезет?

– Ты можешь заниматься строительством. Знаешь, там действительно строят дома.

– Слишком мало платят, и ты это знаешь, – я помолчал, а затем спросил: – Почему?

– Что «почему»?

– Почему ты хочешь, чтобы я переехал? Чтобы мы были вместе? Или не хочешь чувствовать вину из-за того, что забираешь у меня Кэлли?

– Это несправедливо. Ты же знаешь, как мне трудно заботиться о ней здесь в одиночку.

– Не преувеличивай.

– А будет только хуже, – продолжала она, как будто не слышала. – Ты останешься без работы. Твой мерзкий домовладелец, наверное, уже выбросил твои вещи на улицу. И теперь ты будешь по уши в больничных счетах, – она склонила голову набок. – Как ты собираешься продолжать выплачивать алименты?

– Черт возьми, Джорджия, я же сказал, что разберусь, – боль в моей груди усилилась. – Вы не переедете в Ситку.