Поцелуй аиста - Тамара Лисицкая

Степановна наша по молодости училась в физкультурном институте. Хотела быть учителем физры. Баба здоровая, силищи — как у трех мужиков, характер тоже нормальный. Короче, не забаловали бы при ней тинейджеры-то. Ну, вот. Училась она, училась, и тут ее один тренер заметил и предложил метнуть ядро. Ну, она как метнула, так у того тренера чуть глаза за ядром вслед не выкатило. Он, короче, Степановну в свой спортзал забрал и начал ее готовить к Олимпиаде. А она ж такая, серьезная баба. Спортивный режим не нарушала, тренировалась как шальная, на все соревнования ездила там… Короче, наметала на целый шкаф кубков и медалек, и в газете про нее писать начали. Я видела ее фотоальбомы, там она в спортивном, такая вся видная, с медалями. Есть у нее даже такая страница в журнале, где все тогдашние ядристки расписались, кроме одной… как ее там… Миронова, во! Но та просто была самая крутая, с ней только на Олимпиаде можно было пересечься… Ну, а Степановна готовилась к Олимпиаде, и к Мироновой готовилась… И в Европу ездила, и в Париж… Короче, повезло Нюрке поначалу.

Ну, а потом… Как это бывает-то? Любовь-морковь, нашла себе какого-то хлыща из российской сборной по штангам. Он ей: «Ла-ла-ла, люблю тебя, будем жить вместе, заберу тебя в сборную к себе». Она тогда молодая была, дурная, ну, и поверила. А потом беременность — и все, какие ядра? Тренер ее так ругал, требовал, чтоб она аборт сделала. Понятное дело, не хотел чемпионку отпускать. А она уперлась: люблю его, жить с ним хочу, метать только для него, и дитенка от него рожу! A хлыщ сначала на сборы куда-то на месяц, потом на соревнования, потом еще. А мобилок тогда не было, попробуй его найди… Короче, выполз он, гад, только когда она уже на восьмом месяце ходила. Как узнал, чего натворил, сразу взял самоотвод: типа, был неправ, погорячился, а сейчас у меня на уме только спортивные достижения!

И все.

И осталась наша Степановна одна и с пузом! Ну, не одна, у ей еще мамка была, но такая вся больная, что толку никакого.

Тренер Степановну еще тогда попер и сказал на пороге больше не появляться. И еще сказал, что она дура, и у ей теперь «волчий билет», и ни один приличный тренер с ней не свяжет больше свою жизнь.

Короче, Степановна от горя восьмимесячного родила. Ой, там не малой был, а глиста синяя. Ну, и тоже. Денег нет, никаких этих модных аквариумов, как вот сейчас в послеродовом, тоже. И врачи сказали, что малой будет больной всю жизнь, и вообще. Так она уперлась и давай его выхаживать. Поездила по бабкам-травницам, мануальщику своему бутылочку отнесла, бывших друзей, докторов спортивных, порасспрашивала. В общем, каждый день с утра малому зарядки, обливания, закаливания, питания, упражнения. А сама-то без работы! И мать больная дома сидит, ее саму растирать надо. У матери пособие и у Степановны пособие. И крутись, как хочешь.

Тогда Степановна подрабатывать пошла. А куда ей — ни образования, ни рекомендаций, ни связей — ничего? И что она умеет, кроме как ядро толкать? Ну, так она пошла в грузчики в ночную смену. Напялит кепарик, свитерок, и никто не догадывался, что она — баба. Она ж на голову всех этих заморышей-грузчиков выше! А в плечах так и в три раза здоровее! Так тут же еще эти-то, мужчинки-то, три мешка разгрузят — и курят, пять разгрузят — и пьют. А Степановна не пьет и не курит, все таскает и таскает. Так даже директор ее хвалил, но потом пришел и сказал, что увольняет, а то в грузчиках бабе не положено быть. Степановна просит, говорит — да я ж лучше справляюсь, чем они! Вы ж видите! А он — не имею права, у нас женщины должны быть в почете, а не мешки таскать.

Так она потом сторожем на рынке работала, гоняла там наркоманов так, что забор трещал! За месяц рынок очистила от всяких там! При ней такой порядок был — и днем, и ночью! Даже недовешивать перестали, знали, что если Степановна в морду даст, так от морды ничего не останется. Потом тоже директор пришел и сказал, что увольняет ее, а то предприниматели жалуются, что она всю торговлю парализовала. Ну, понятно, да? Откаты перекрыла своей антикоррупционной деятельностью…

Ну, она потом еще много где охранником работала, но отовсюду ее увольняли — то потому, что принципиальная, то потому, что баба.

Было дело, она даже авторитета одного рыночного охраняла. Возил он там что-то… мясо, что ли… Его раз в неделю обязательно кто-то убить хотел. А он еще и гусь такой! Ходил все, золотым зубом хвалился, и машина у него самая крутая на районе, и дом двухэтажный он себе в парковой зоне отгрохал, и бодигард у него женщина. Она его пару раз даже и спасала, и бабки он нормальные платил… Короче, могла бы сделать реальную карьеру. Но тут он начал к ней приставать — и получил в лычку… А потом из больницы вышел и уволил ее.

В общем, намаялась с этими работами наша Степановна изрядно. А дома дите больное, мать-инвалид. Вот так и жила она, ночами плакала.

А сейчас хлопцу уже восемнадцать. Красавец! Выше шкафа! Он у ней в институт поступил, хоть и упирался. Но со Степановной разве ж поспоришь? Как миленький поступил. Сейчас учится на кого-то там… То ли на юриста, то ли на экономиста… В общем, толковый. Ну, и спортсмен, конечно. По-английски чирикает только так. Степановна все хочет, чтобы он добился в жизни. Гоняет. И правильно. Их всех гонять надо, мужиков.