Моя жизнь по соседству - Хантли Фицпатрик

Элис склоняется над Тимом, щупает ему запястье, нюхает губы и качает головой:

– Думаю, ничего страшного с ним не случилось. Он просто сознание потерял. Я подброшу этих ребят до дома, если она, – Элис показывает на Нэн, – объяснит, куда ехать, а ты потом заскочишь и заберешь меня, о’кей, Джей?

Девушка садится на водительское сиденье и подтягивает его ближе к рулю: ей, миниатюрной, так будет удобнее.

Нэн усаживается рядом с Элис, мрачно смотрит на меня, беззвучно спрашивает: «Что происходит?», затем подносит ладонь к уху, изображая телефон. Я киваю и с шумом выдыхаю воздух. Сейчас Джейс накинется на меня, мол, какого черта увязалась с типом в таком состоянии, а он говорит:

– Ты все сделала правильно.

Я очень стараюсь быть такой, какой меня видит Джейс: спокойной, уравновешенной девушкой, не позволяющей проблемам выбить ее из колеи. Стараюсь, но не могу: начинается истерика, я даже дышу с трудом.

Разумеется, Джейс справляется и с моей истерикой. Он ждет, пока я не возьму себя в руки, и вынимает из кармана батончик «Херши»:

– Вот, по словам Элис, это отличное средство от шока. В конце концов, она будущий медик.

– Я швырнула ключи в кусты.

– Прекрасное решение! – Джейс бросается в густой кустарник и наклоняется, чтобы легче было ощупывать руками землю.

Я следую его примеру.

– Бросок у тебя выдающийся, – отмечает Джейс после десятиминутных поисков.

– В восьмом классе играла в софтбольной команде «Героини Ходжеса», – поясняю я. – Что нам теперь делать?

Вместо ответа Джейс возвращается к машине Тима, распахивает пассажирскую дверь и жестом велит мне садиться. Я устраиваюсь на сиденье и восхищенно смотрю, как Джейс вырывает из рулевой колонки провода, сдирает с них часть покрытия и переплетает. Потом он соединяет красные провода с коричневым.

Летят искры.

– Ты замыкаешь провода, чтобы завести мотор? – не верю я своим глазам.

Такое я видела только в кино.

– Нужно же подогнать машину к дому, – улыбается Джейс.

– Где ты этому научился?

Пока включается передача, Джейс смотрит на меня.

– Люблю машины, – просто отвечает он. – Я узнал про них все.

Минут десять мы едем в тишине, потом Джейс задумчиво говорит:

– Тимоти Мейсон, как же я не догадался?

– Так вы с ним пересекались? – удивленно спрашиваю я. Сначала Флип, теперь Тим. Пока не знала Гарреттов, я почему-то представляла, что они живут в собственном мире, изолированном от моего.

– Скауты-волчата! – Джейс поднимает руку в традиционном салюте.

Я усмехаюсь. Тим, мягко сказать, не очень похож на бойскаута.

– Он и тогда напоминал бомбу замедленного действия, – усмехается Джейс. – Или часовой механизм уже тикал. – Он задумчиво кусает нижнюю губу.

– Тим нюхал кокаин на выездных сборах? – недоумеваю я.

– Нет, в основном пытался разводить огонь с помощью лупы и крал чужие значки. Неплохой парень, но без проблем задыхался, как без воздуха. Его сестра – твоя лучшая подруга? Какая она?

– Полная противоположность. Отчаянно стремится к идеалу.

Подумав о Нэн, я первый раз смотрю на часы на приборной панели: 10:46. Здравомыслие, недавно мне изменившее, подсказывает, что при таких обстоятельствах мама точно не отчитает меня за позднее возвращение. Однако мышцы непроизвольно напрягаются. Мама непременно найдет из-за чего сделать виноватой меня. Или, не дай бог, Джейса.

– Прости, что втянула тебя в историю.

– Ничего страшного, Саманта. Я рад, что ты в порядке. Остальное неважно. – Джейс бросает тяжелый взгляд на меня. – Даже комендантский час неважен.

Он говорит так тихо и ласково, что слезы снова наворачиваются на глаза. Ну что со мной не так?

Остаток пути Джейс старательно меня развлекает. Он озвучивает исчерпывающий, совершенно непонятный список того, что нужно сделать, дабы отремонтировать «мустанг» и довести его до ума:

– Три сотни лошадей я выжимаю на алюминиевых головках цилиндра и выхлопной трубе; муфта проскальзывает при двухстах шестидесяти лошадях на третьей передаче; еще хочу комплект допоборудования от «Центрфорс», но это целых пять сотен; на третьей передаче машина буксует, прямо ложись и умирай.

Потом Джейс рассказывает, как сегодня вечером ремонтировал «мустанг», а Энди с Кайлом Комстоком сидели на крылечке.

– Вообще-то я не подсматривал и не подслушивал, но сценка получилась – мама дорогая! – смеется он. – Бедняга включил полный арсенал обольстителя – ну, коленкой поддеть или зевнуть и приобнять якобы невзначай, – но в последний момент дрейфил. Вытянет руку и отдернет. Энди и губы облизывала, и волосами встряхивала так, что голова чуть не отвалилась. Все это время они обсуждали, как год назад на биологии вскрывали зародыш поросенка.

– Афродизиак тот еще.

– Да уж! Нет, обсуждать биологию – верный ход, но вскрытие и зародыши поросят явно мимо кассы.

– Не сбиться с верного пути трудно. – Я качаю головой. – Особенно в четырнадцать лет.

– Да и в семнадцать тоже. – Джейс включает поворотник. – Мы съезжаем с федеральной магистрали.

– В семнадцать тоже, – соглашаюсь я и в который раз гадаю, много ли у Джейса опыта.

* * *

К дому Мейсонов мы подъезжаем вскоре после Элис и Нэн. Девушки стоят у «жука» и спорят. Окна в доме темные, горит лишь слабый свет в эркере гостиной, да еще две лампы мигают на крыльце.

– Пожалуйста, давай занесем его незаметно! – В голосе Нэн мольба, тонкие пальчики сжимают руку Элис.

– Вопрос в том, стоит ли заносить его незаметно. Такие случаи от родителей скрывать нельзя, – говорит Элис с подчеркнутым спокойствием, словно тщательно обдумывая свои слова.

– Элис права! – вставляет Джейс. – Если его не поймают… Если бы меня тогда не поймали с Линди, воровство могло мне понравиться. Да и дело не только в этом. Если никто не узнает, до чего дошло, ситуация может повториться, но закончиться иначе. И для Тима. И для тебя. И для Саманты.

Элис кивает. Она смотрит на Нэн, а обращается к брату:

– Джейс, помнишь Ривера Филлипи? Родители все ему позволяли, вечно попустительствовали. В итоге он задел три машины и врезался в разделительную полосу на I-95.

– Вы не понимаете! – кричит Нэн. – Тиму и так проблем хватает. Родители хотят отправить его в жуткий военный лагерь. Это не поможет. Точно, не поможет. Тим – лузер и полный идиот, но он мой брат… – Подруга осекается. У нее дрожит голос, она сама вся дрожит.

Я подхожу к ней и беру за руку. Вспоминаю, как неловко мне было, когда Мейсоны приглашали на ужин, – вспоминаю невидящий взгляд мистера Мейсона и безостановочную болтовню миссис Мейсон о фаршированных артишоках. Я словно на качелях качаюсь между тем, что, по идее, правильно, и тем, что реально вызвало проблему. Элис и Джейс правы, но Тим – полный обалдуй, а как растерянно он говорил: «Не пойму, что за хрень со мной творится!»