Храню тебя в сердце моем - Фиона Макинтош

На этот раз они целовались медленно, глубоко. Том усадил ее к себе на колени и, тихо застонав от удовольствия, гладил ее живот и грудь, пока она тихонько не вздохнула.

– Том… – простонала она.

– Я знаю. Вечером.

Они ласково улыбнулись друг другу.

– Нет, я хотела сказать, что не могу даже представить, что смогу любить ребенка больше, чем тебя.

– Я тоже не могу себе этого представить, – сказал он, и она обняла его так крепко, как только позволял живот, и уткнулась лицом в его шею. Вдохнула запах Тома – от него пахло мылом и бриллиантином, который он расходовал очень экономно, чтобы лишь немного пригладить густые темные волосы, которые отросли с момента их знакомства. Он уже не был похож на вернувшегося с войны солдата с коротко стриженным затылком и висками. «Теперь он выглядит как кинозвезда, – подумала она с любовью, – ну, за исключением бороды».

К счастью, страх громких звуков притупился, и, хотя Том до сих пор не любил шумные места, с каждым днем он становился все спокойнее и эмоционально устойчивее. Иди смирилась с тем, что легкое беспокойство в глазах, возможно, навсегда останется с ее мужем.

– Я собираюсь поговорить с твоим отцом, что тебе пора перестать работать.

– Не надо, – возразила она. – Я сама с ним поговорю.

– Я уже говорил тебе, что он может жить с нами. Эппинг не так далеко, и я совсем не против.

– Я знаю, но он не хочет уезжать из Голдерс-Грин. Кроме того, он уже стар. Он привык жить по-своему и быть хозяином в своем доме. – Она кивнула на чашку. – Пей чай. Тебе уже скоро пора выходить.

– Ну, ему не стоит слишком уж привыкать к своему укладу – у него вот-вот появится внук.

Она счастливо вздохнула.

Том допил остывший чай. Встал и обнял ее сзади.

– Давай назовем его Дэниел, если будет мальчик. Нина – если девочка.

Иди повернулась в его объятиях.

– Ты серьезно? – спросила она.

– Почему бы и нет? Это прекрасные имена… семейные. Мне нравится идея семейного имени.

– Ты все еще рад, что взял мою фамилию? – Она внимательно посмотрела на него.

– Иди, клянусь, ты все еще ищешь щели в моей броне, чтобы разбить ее на миллион осколков.

Она опустила глаза и смущенно улыбнулась.

– Ищу. Я всегда думаю о тебе как о божьем даре.

– И то, что он дал, он может легко отнять… – Он замолчал. – Я знаю, о чем ты. Твой отец постоянно это повторяет.

Она усмехнулась.

– Серьезно? Дэниел или Нина?

Он поцеловал ее.

– Мне написать это кровью?

Иди оперлась на него, а затем поморщилась.

– О-о-о, – простонала она. – Какой разбойник. Почувствуй его сам, – сказала она, укладывая руку Тома на небольшую, аккуратную выпуклость, выступающую между ними.

Он подождал, а затем гордо улыбнулся.

– Он будет играть за Англию!

– За новых чемпионов кубка. «Астон Вилла»?

– Нет! «Манчестер Юнайтед», естественно.

– Почему, ведь мы живем недалеко от Лондона?

Он улыбнулся и пожал плечами.

– Не знаю. Прошлая жизнь, наверное.

– Ты не с севера. Мы же с этим определились.

Том всем своим видом показал, что ему все равно.

– Тайны моего прошлого больше меня не волнуют. Мне наплевать, кем я был. Важно только, кто я сейчас. – Он указал на Иди. – Твой муж. – Он опустил палец к ее выпуклому животу. – Его или ее отец. – Затем он повернул палец к себе. – В будущем самодостаточный и отвратительно богатый, чертовски привлекательный…

– И иногда скромный бухгалтер, – перебила она.

– Когда приезжает твой отец?

– Поезд прибывает в пять, кажется. Точно до захода солнца. Ты знаешь правила.

– Ну, я постараюсь быть не поздно, но, так как я не еврей и не претендую на это, пожалуйста, объясни ему, что я уважаю шаббат. Дело в том, что у меня есть сюрприз для тебя.

– Какой? – спросила Иди, обнимая его.

– Ну, я думаю наконец-то сделать решительный шаг и встряхнуть Севил-роу.

Она в восторге затаила дыхание, ее глаза сияли от радостного удивления.

– Правда?

Он кивнул.

– Давно пора. Мне надоело, что клиенты приходят в магазин твоего отца и покупают нашу ткань по частям. Я ленился и был занят другими делами, – сказал он, чмокая ее в макушку. – Но нам нужно продать еще очень много, сейчас необходим крупный прилив капитала. Я хочу, чтобы от этой поездки был толк. Мне мало просто узнать, могу ли я передвигаться в одиночку.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, я планирую погрузить ткани в фургон и продать их все за раз на Севил-роу.

– Все? – удивилась она.

– Да. Солли Голдман помог мне все организовать – с полного одобрения твоего отца, – добавил Том.

– Это твои ткани, Том. Ты честно купил их. Тебе не требуется папино разрешение.

Он пожал плечами.

– Справедливости ради, мы жили с этих доходов с самой свадьбы, так что я не жалуюсь, но хочу заработать больше.

– А момент сейчас подходящий?

– Да, хотя большинству так не кажется. Возможно, даже Эйб так не думает, но мне подсказывает интуиция.

– Возможно, Том, ты когда-то занимался бизнесом.

– Возможно, торговал на бирже? Цифры и деньги близки мне по духу.

– И дорогая одежда, – лукаво напомнила она. Они обменялись улыбками, но затем Иди посерьезнела. – Папа говорит, что грядет кризис. – Она постаралась, чтобы это не прозвучало как вызов его инстинкту торговца.

– Подозреваю, что так и есть, если принять во внимание, что происходит в политике и промышленности… да и проблемы в Ирландии не помогают. Но люди, которые заказывают костюмы на Севил-роу, сильно не обеднеют. Они спокойно переживут кризис благодаря изощренности в финансовых делах и своим капиталам. Они не станут отказывать себе в роскоши, максимум, станут покупать чуть меньше или менее дорогие вещи. – Он пожал плечами. – Богатые не любят терять лицо, Иди, особенно те, кто вращается в лондонском обществе.

– Даже не представляю, откуда ты можешь все это знать, Том.

Он надул щеки.

– Интуиция, полагаю. У всех нас есть какие-нибудь таланты.

– Так ты считаешь, что, если удастся продать оставшиеся ткани зараз, заработаешь небольшое состояние, потому что цена будет слишком хорошей?

Он улыбнулся и поцеловал ее.

– Из тебя выйдет отличный предприниматель, Иди.