Одно воспоминание Флоры Бэнкс - Эмили Барр

— Да, он говорит, что можно. — Эги повернулась ко мне, и я протянула ей деньги, которые держала в руке. Она отдала их водителю микроавтобуса. Он пересчитал их и кивнул. Я вошла следом за ней, и мы сели вместе — Эги у окна.

Всегда следует занимать место у окна. По-моему, это было одним из моих правил. Если сидишь у окна, всегда можешь точно сказать, где находишься. Но мне все было видно через ветровое стекло.

В микроавтобусе мы были единственными пассажирами. Мы ехали на экскурсию, потому что Эги забронировала ее. За завтраком она пригласила меня с собой. Я согласилась: было очень приятно. Я не узнала ее, однако она узнала меня, села рядом и спросила о Дрейке. Я сделала вид, что помню ее, и, кажется, это сработало.

Возможно, мы ехали смотреть на полярных медведей. Дрейк мог быть где-то рядом с ними.

Солнце сияло. Место было красивым. Едва ли я говорила Эги, что я ненормальная, поэтому она обращалась со мной, как с обычным человеком. Она вела себя со мной, как с подругой, которая все записывает на руке. Я решила постараться вести себя как нормальная весь день. Это был вызов, который я бросила себе. Я не хотела, чтобы кто-то узнал обо мне правду.

Я посмотрела на левую руку. Я написала на ней: «Будь нормальной». Я видела, что Эги смотрит на эти слова.

— Мне тоже следовало бы иногда напоминать себе об этом, — сказала она и подмигнула.

Мне надо было найти Дрейка. Иначе родители заметят, что меня нет дома. Поездка была отличной возможностью поискать его.

Микроавтобус останавливался возле отелей, и каждый раз в него садились люди. Эги и я были самыми молодыми. Некоторые люди были ровесниками моей мамы, другие — еще старше. Одна женщина перегнулась через проход пообщаться с нами, но она не говорила по-английски, поэтому Эги разговаривала с ней через меня.

— Она уверяет, что эта поездка — сбывшаяся мечта всей ее жизни, — перевела мне Эги, поднимая очки повыше.

— Для меня тоже, — сказала я и улыбнулась женщине, и та показала мне поднятые вверх большие пальцы.

Потом мы шли над скалами по внушительному мосту с перилами к металлическому пирсу с резиновым полом, чтобы на нем никто не упал. Там была привязана большая лодка с надписью Landøysund черными буквами по белому борту. Я произнесла слово по буквам и попыталась сложить их про себя: Landøysund.

Landøysund.

Я пошла следом за толпой вверх по сходням, улыбаясь, стараясь скрыть мое изумление. Я представить не могла, что это будет экскурсия на лодке. Я думала, мы останемся в автобусе и будем искать медведей и Дрейка. Лодка оказалась большим волнительным бонусом. Я поцеловала Дрейка на пляже, и теперь мне предстояло плыть по воде. Это было идеально. Это поможет мне найти его.

— Как тебе такое? — воскликнула Эги, когда мы стояли рядом, опираясь на белые поручни и глядя вдаль. На противоположном берегу мы видели только гряду гор, усеянную камнями и снегом. Это могли быть и холмы: она была не слишком высокой. Она шла, не отступая, вдоль фьорда. Полоска воды сужалась справа от нас и расширялась слева. Видно было одинокое здание у ее края. Я смогла разглядеть только человеческую фигуру, которая втаскивала лодку с веслами на берег. Человек выпрямился, посмотрел в нашу сторону, потом развернулся, подошел к дому и вошел в него.

— Дом, милый дом, — сказала Эги, проследив за моим взглядом.

— Как здесь можно жить? — Я постаралась представить это.

— А почему нет? Разве ты не думаешь, как это было бы замечательно? Возможно, не следующие сто лет, но год или два. Я бы здесь прожила ровно один год. Зимой тут наверняка очень уютно. Просто живешь в темноте долгие месяцы.

Меня передернуло.

— Я бы это возненавидела.

— Да. Люди говорят: не нужно приезжать сюда зимой, но от этого мне только больше хочется. У нас в Финляндии темные зимы. Я люблю уют.

Я покачала головой. Фигура вошла в дом и закрыла за собой дверь.

Я записала об этом в моем блокноте, напоминая себе, что в это место не надо приезжать зимой.

Мы молча стояли у поручней, пока ответственный за экскурсию мужчина не захлопал в ладоши и не подозвал всех. Я пряталась позади группы и вполуха слушала то, что он говорил о безопасности, объяснял, куда мы направляемся. Эти дикие места были далеко от города. Я искала Дрейка в городе, но обязательно найду его среди дикой природы.

— Обещать, что вы увидите полярного медведя, я не могу, — несколько раз повторил мужчина. — В этом районе обитает медведица с двумя медвежатами, и мы видели их в четверг. Но это не гарантия. Ладно? Вы обязательно увидите тюленей и тупиков^[18]. Это я вам обещаю.

Он все говорил и говорил, то по-английски, то по-норвежски, и я отключилась. Я посмотрела на руки. Я собиралась быть храброй и нормальной. Быть нормальной — значит быть храброй. Я намеревалась сидеть тихо и слушать других людей. Я планировала задавать им вопросы, а не отвечать на них. Я стала бы смотреть на горы и на воду, дышала бы холодным воздухом и молчала, чтобы никто не счел меня странной. Все должно было случиться так, как должно было случиться.

Я намеренно не думала о том, где я или почему. Я была на лодке в теплом пальто в другом мире. На тот момент этого было достаточно.