Уик-энд с мистером Дарси - Виктория Коннелли

– А сейчас переходим ко второй части викторины, – объявила актриса. – Я буду читать отрывок из романа, а вы должны назвать героя, который сказал эти слова, и книгу, из которой взята цитата. Итак, повторяю, требуется назвать героя и роман. Начнем с простого. «Этому противному человеку и нравиться даже не стоит. Такой важный и надутый, недаром его все невзлюбили!» [17]

– Элизабет Беннет! – хором воскликнули присутствующие, раздался смех, и ручки заскрипели по бумаге.

– Я же сказала, что будет несложно, – заметила дейм Памела. – Это лишь небольшая разминка. Итак, вторая цитата: «Одной половине человечества всегда непонятно, почему что-то нравится другой» [18] .

– Эмма! – без тени сомнения заявила Кэтрин.

– Из какого романа? – ухмыльнулся Уорвик.

Она состроила угрожающую гримасу.

– Следующий отрывок, – продолжала дейм Памела. – «И приятно сознавать, что она оказалась не таким уж беспомощным существом и все же смогла о себе позаботиться».

– Это сказано о Кэтрин из «Нортенгерского аббатства», если я не ошибаюсь, – произнес Уорвик.

– Но кто же это сказал? – размышляла Робин.

– Это слова ее матери, – объявила Кэтрин. – Миссис Морланд.

Робин записала ответ.

– И последняя цитата, – закончила дейм Памела. – «Такое уж мое счастье. Случись что неприятное, и мужчины вечно норовят улизнуть».

– Ой, – сказала Робин, – неужели это миссис Беннет?

Кэтрин покачала головой:

– Нет, слишком высокопарно для миссис Б. Думаю, это скорее сестра Энн из «Доводов рассудка». Та, что всегда на все жаловалась.

– Мэри? Мэри Мазгроув, – подсказал Уорвик.

– Точно, – подтвердила Кэтрин, и они обменялись улыбками, напрочь забыв о присутствии Робин.

– Итак, раздел «Цитаты» вы благополучно преодолели, но сейчас начнутся более сложные вопросы. Темы самые разнообразные, так что будьте внимательны. Недавно вас спрашивали о том, сколько братьев и сестер было у Остин. Теперь вы должны назвать их имена.

– О господи! – воскликнула Робин.

– Ничего страшного, – успокоила ее Кэтрин. – Мы справимся. Во-первых, естественно, Кассандра.

Робин записала.

– И Эдвард – тот, которого усыновили Найты. Кто же еще был? Нужно вспомнить остальные пять имен.

– Чарльз, – сказал Уорвик.

– Верно, и Фрэнк, то есть Фрэнсис. И Джордж, – продолжала Кэтрин.

– И Генри, и Джеймс! – воскликнула Робин. – Я запомнила, потому что это похоже на имя того американского писателя.

– Все, готово! – сказала Кэтрин. – Отличная работа.

– Все закончили? – спросила дейм Памела через пару минут. – Всем хватило времени? Отлично, следующий вопрос. Каково первоначальное название «Нортенгерского аббатства»?

– А, – сказала Кэтрин, – книга называлась «Сьюзен».

Робин нацарапала ответ, надеясь, что он верный. Ей очень хотелось выиграть книги.

– А теперь, – продолжала дейм Памела, – трудное испытание даже для самых фанатичных поклонников. В книге «Гордость и предубеждение»…

– По-моему, здесь что-то говорили насчет трудных вопросов, – послышался сварливый голос миссис Сомс. – Что трудного в «Гордости и предубеждении»? Истинный поклонник Джейн, как я, например, знает ее вдоль и поперек.

– Возможно, вы и ошибаетесь, – возразила дейм Памела. – Итак, в книге «Гордость и предубеждение» мистер Коллинз после обеда читает девицам Беннет некую книгу. Как называется эта книга? Два дополнительных очка команде, которая сможет назвать автора.

В библиотеке воцарилась тишина. Даже миссис Сомс пришла в замешательство.

– Я же сказала, что этот вопрос для самых фанатичных поклонников, – рассмеялась дейм Памела своим серебристым смехом.

Кэтрин взглянула на Уорвика, нахмурилась, и он ответил ей озабоченным взглядом.

– Понятия не имею, о чем речь, – прошептала Кэтрин, – а мне-то казалось, что я знаю эту книгу едва ли не наизусть.

– Мы все так думаем, – отозвался Уорвик. – Робин, у тебя есть идеи?

Робин закусила губу, но вдруг улыбнулась, написала несколько слов на листке с ответами и передала его остальным.

Кэтрин прочитала то, что было написано внизу.

– «Наставления молодым девицам» преподобного Фордайса. Правда? – Кэтрин была поражена. – А я даже не знала, что это за книга, хотя уже не помню, сколько раз читала роман.

– Как ты умудрилась это вспомнить? – удивился Уорвик.

Робин скромно улыбнулась:

– Я прочитала об этом в книжке «Джейн Остин для чайников» на прошлой неделе.

Кэтрин и Уорвик заулыбались.

– Книга Фордайса была ужасна, – продолжала Робин шепотом, чтобы их не услышали другие команды. – Она учила женщин подчиняться мужчинам и все в таком духе.

– То есть ты считаешь, что это плохо? – удивился Уорвик, заслужив зловещие взгляды своих соседок.

Последовало еще несколько вопросов, у Робин уже заболела рука, но она не сдавалась, стараясь по мере сил помочь команде.

– И последний вопрос, – наконец объявила хозяйка. – Все мы помним первую фразу, открывающую «Гордость и предубеждение», но кто может процитировать последнее предложение? Я знаю, оно довольно длинное, так что мы не ждем точной цитаты, но команда, которая окажется ближе всех к истине, получит пять очков.

Вокруг заохали и заахали.

– Твоя очередь, Кэтрин, – произнес Уорвик.

– Только не взваливайте все на меня! Мне нужна ваша помощь, – возразила она. – Итак, речь идет о Гардинерах и Дербишире. Это я помню.

– И о том, как сильно любили их Дарси и Элизабет, – вступила Робин. – Я сейчас запишу.

– И еще там была какая-то фраза насчет того, что они привезли ее в Дербишир, – подсказал Уорвик.

– А какая именно? – спросила Робин, приготовившись записывать.

Уорвик сжал губы, сосредоточился и напряг память:

– Что-то о Гардинерах, «которые привезли ее в Дербишир и тем самым способствовали их союзу».

Они вместе подумали над странным предложением, составленным из нескладных фраз.

– Как по-вашему, это похоже на правду? – усомнился Уорвик.

Кэтрин снова взглянула на бумагу:

– Думаю, что в принципе сойдет.

– На этом мы заканчиваем наш конкурс, – сказала дейм Памела спустя несколько минут. – Пожалуйста, прежде чем передать бумагу Хиггинсу, наверху страницы укажите название своей группы, – попросила она, указывая на своего неизменного помощника, на котором сегодня вечером был горчичный жилет с ослепительно сверкавшими золотыми пуговицами.