Весна любви - Линн Грэхем

По пути в Глендейл они остановились перекусить в придорожном ресторанчике. Когда официант, приняв заказ, отошел от столика, Грег произнес, как бы между прочим:

— Владельцы виллы приняли мое предложение.

— О, Грег! — воскликнула Нэнси. — Значит, дом теперь твой!

— Пока нет, но станет таковым, когда я выложу за него внушительную сумму денег. — Он посмотрел Нэнси в глаза. — Я давно все решил, дорогая. Мы с тобой превратим эту виллу в райский уголок. Она вновь наполнится жизнью.

Официант вскоре вернулся с запеченной форелью, и они взялись за еду, не переставая оживленно обсуждать обустройство виллы.

— Тебе придется нанять садовника, надо привести в порядок сад, — сказала Нэнси. — Кроме того, за домом отличное место для огорода. А если устроить теплицу, то мы сможем круглый год есть свежие овощи и салат.

— Ты права, — улыбнулся Грег.

Подкрепившись, они вновь двинулись в путь.

Нэнси со вздохом призналась, что ей очень не хочется возвращаться в больницу.

— Ты нервничаешь? — спросил Грег, коснувшись ее руки.

Нэнси поморщилась.

— Не из-за осмотра. Просто не хочется даже заходить в здание, где я столько всего перенесла. Это так…

Она не договорила.

— Нынешний визит вызывает у тебя неприятные ассоциации?

— Да. Вдобавок сканирование мозга тоже не очень приятная процедура. Тебя помещают в замкнутое пространство, где может возникнуть приступ клаустрофобии.

Грег нежно погладил ее по щеке.

— На этот раз я буду с тобой. По правде сказать, я дал себе слово, что никогда больше не пущу тебя в больницу одну.

Позже выяснилось, что Грегу нельзя присутствовать в помещении, где проводится сканирование. Перед процедурой Нэнси попрощалась с ним, успокаивая себя тем, что он будет неподалеку.

Однако, несмотря на все старания, она так и не смогла удержаться от неприятных воспоминаний — о своей болезни и потерянном ребенке.

Из больницы Грег увез ее в гостиницу.

— Я закажу еду сюда, — сказал он, поднявшись с Нэнси в номер. — Поешь и сразу укладывайся спать. Сегодня у тебя был трудный день.

Но, перед тем как лечь в постель, Нэнси захотела принять ванну. Она долго лежала в теплой воде, глядя, как бесшумно лопаются пузырьки душистой пены.

Потом Грег принес ей немного виски со льдом. Он присел на край ванны, и они принялись неспешно беседовать.

— Ну что, действительно страшно было? — спросил Грег.

— В некотором роде. Сегодняшняя процедура навеяла мне мысли о прошлом.

— И у тебя разболелась голова?

Нэнси улыбнулась.

— Откуда ты знаешь? Не только голова, но и шея тоже. Прошлось долго лежать неподвижно, вот она и затекла.

Грег отставил в сторонку свой бокал, закатал рукава рубашки и принялся массировать шею Нэнси. Вскоре умелые действия его сильных пальцев принесли ей облегчение.

— Я купил тебе небольшой подарок, — сообщил он, когда Нэнси застонала от наслаждения.

— Нет, довольно драгоценностей! — запротестовала она.

Грег рассмеялся.

— Боюсь, на сей раз я преподнесу тебе нечто более обыденное. Сейчас покажу.

Он помог Нэнси подняться, завернул в полотенце и отвел в спальню.

— Вот, держи. — В руках Грега невесть откуда появился небольшой сверток. — Это чтобы тебе было уютно спать.

Развернув подарок, Нэнси не смогла сдержать улыбки: в пестрой тонкой бумаге оказалась пижама, светло-сиреневая в мелкий белый цветочек.

— Какая красота! — воскликнула Нэнси, целуя Грега в щеку. — Спасибо, дорогой.

— Надевай и идем в постель.

Нэнси надела пижаму, с удовольствием ощутив прикосновение мягкого шелка к обнаженной коже.

— Знаешь, возможно, это покажется тебе странным, но мне очень нравится слово «пижама», — призналась она. — Думаю, оно имеет китайское происхождение или что-то вроде того.

— На самом деле это персидское слово, — сообщил Грег. — И появилось в результате слияния двух слов «па» и «джама», что означает что-то вроде эротических шаровар.

Нэнси хихикнула.

— Сколько ты всего знаешь!

— Особенно про пижамы, — подтвердил Грег, быстро раздеваясь.

Обычно он спал обнаженным, и Нэнси полагала, что отчасти из-за этого они так часто занимаются любовью. Невозможно лежать рядом с мужчиной, обладающим столь великолепным телом, и оставаться, равнодушной!

Однако сегодня она чувствовала себя усталой и разбитой, и потому очень сомневалась, что нынешней ночью у них с Грегом что-нибудь получится.

Улегшись, он придвинул Нэнси к себе, и она положила голову ему на грудь.

— Знаю, денек для тебя выдался нелегким, — тихо произнес Грег, нежно поглаживая Нэнси по плечу. — Многое пришлось пережить заново… Потому-то ты и не приезжала сюда проверить состояние здоровья, верно? Тебе претила мысль о возвращении туда, где ты так страдала, да?

— В какой-то мере, — кивнула она. — Я вообще неуютно чувствую себя в больницах. Все началось, когда мне было лет девять. Тогда с моим отцом случилось несчастье.

— Расскажи, — мягко попросил Грег.

Нэнси болезненно поморщилась в темноте.

— Да особо и рассказывать-то нечего. Отец ехал с работы и был уже недалеко от дома, когда в его автомобиль врезался другой, за рулем которого находился подвыпивший юнец. Отец сильно пострадал, и его на «скорой помощи» доставили в больницу. О случившемся сообщили моей матери, и мы поспешили в больницу. Однако к отцу нас не пустили.