Любовь, в которую трудно поверить - Барбара Фритти

– Мама! – позвала Шарлотта в полдень, входя домой. – Ты готова?

Она поставила сумочку на стол в холле, и в следующий миг из кухни донесся незнакомый мужской голос. Ее тотчас охватило странное чувство. Мужчина в их доме? Как это непривычно. После того как она помогла матери переехать из дома, в котором родители прожили сорок лет, они стали жить втроем. Она, мать и Энни. Три женщины, представительницы трех разных поколений под одной крышей. Мать и Энни прекрасно ладили друг с другом, она же, со своей стороны, по-прежнему тщетно пыталась найти общий язык с женщиной, с которой была связана узами кровного родства.

Она открыла кухонную дверь и увидела мать. Та, смеясь, о чем-то разговаривала с незнакомым седовласым мужчиной в деловом костюме.

– Шарлотта! – смущенно произнесла Моника, вставая из-за стола.

Неужели она покраснела?

– Это твоя дочь? – спросил незнакомец.

– Да, это Шарлотта. Шарлотта, это Питер Лоусон, мой старый друг.

Старый друг, которого она никогда не встречала раньше?

– Рада познакомиться, – сказала Шарлотта, пожимая ему руку.

– Я тоже. Моника мне много рассказывала о вас, – сказал Лоусон.

Шарлотта удивилась. Мать никогда не рассказывала ей о нем.

– Мы все еще собираемся в магазин, чтобы поработать над лоскутным одеялом для Энни? – спросила она у Моники.

– О господи, забыла тебя предупредить. Мы с Питером поедем посмотреть на дом, который он хотел бы купить, – ответила та.

– Боюсь, в моем распоряжении всего лишь один час, прежде чем я отправлюсь назад в Сан-Франциско, – добавил Лоусон с виноватой улыбкой.

– Так вы живете в Сан-Франциско?

– Временно, – ответил он. – Собираюсь сменить место жительства. Надеюсь, вы не против, если я у вашей матери отниму немного времени? У нее удивительный вкус в том, что касается внутренней отделки домов.

– Откуда вам это известно? – не удержалась от вопроса Шарлотта.

– Шарлотта! – укоризненно произнесла Моника, явно недовольная столь прямолинейным вопросом.

– Я видел, что она сделала с домом моей сестры, – улыбнулся Питер.

– Его сестра Беверли Томас, – пояснила Моника. – Ты ведь помнишь Беверли?

– Да, помню. Я не знала, что ты помогала ей обставлять дом.

– Это было во время твоего отсутствия, – немного резко сказала мать. – Пожалуйста, скажи женщинам, что сегодня я не могу помочь им в шитье. – С этими словами Моника взяла со столика сумочку, но, подойдя к двери, остановилась. – Кстати, сегодня Энни встречается с Эрин Маккарти и ее мужем. Насколько я понимаю, они заинтересованы в усыновлении ребенка.

Сказанное не удивило Шарлотту. У Эрин недавно случился очередной выкидыш, и она сильно переживала по этому поводу.

– Да, еще звонил рабби Циглер. Сказал, что Гольдманы тоже хотели бы договориться о встрече. Я не уверена, захочет ли Энни, чтобы ее ребенок воспитывался в другой вере, но Адам Гольдман – всеми уважаемый адвокат. Я слышала, что он собирается баллотироваться в законодательное собрание штата.

– Вряд ли Энни все-таки решится отдать ребенка, – заявила Шарлотта. – Не знаю даже, следует ли спешить с усыновлением. Может, сначала стоит обсудить, чем мы сможем ей помочь, если она захочет оставить ребенка.

– Не знаю, в чем может заключаться моя помощь, – отмахнулась Моника. – Времени, конечно, мало, но давай поговорим об этом чуть позже. – Она смерила дочь пристальным взглядом. – Кстати, прежде чем ты выйдешь из дома, советую тебе что-то сделать с волосами. С такой прической на работу не ходят.

Сказав это, Моника вышла. Впрочем, Шарлотта пропустила мимо ушей «шпильку» относительно своей прически. Персона Питера Лоусона интересовала ее куда в большей степени. С трудом верилось, что у матери роман с новым мужчиной. В жизни Моники был только один мужчина – отец Шарлотты. Они были вместе с двадцатилетнего возраста. Они так любили друг друга, что каждый легко угадывал мысли другого. По крайней мере, Шарлотте казалось, что мать всегда знает, о чем думает отец.

Что же до того, был ли отец в курсе мыслей матери, Шарлотта подозревала, что здесь все не так просто. По крайней мере, для нее самой мать неизменно оставалась загадкой. Для окружающего мира у Моники Адамс было одно лицо, для узкого круга близких людей – совсем другое. Сегодня на кухне Шарлотта видела именно такое. Женщина, уходившая из дома с блаженной улыбкой девочки-подростка, была Шарлотте незнакома. Она привыкла думать, что уже не дождется от матери сюрпризов, но не тут-то было.

* * *

– У моей матери сегодня свидание, – сообщила Шарлотта Каре, когда они встретились в комнате над магазином, где стояли швейные машинки. Только что закончился частный урок по кройке и шитью, и у них было несколько свободных минут прежде, чем соберется вся их группа. – Ты можешь в это поверить?

– Вообще-то, нет, – призналась Кара, удивленно выгнув брови. – Ты в этом уверена?

– Я только что наткнулась на них двоих. – Шарлотта до сих пор не могла выбросить из головы эту картину. Мать беспричинно улыбается и строит глазки незнакомому мужчине.

– Хочешь чаю? – спросила Кара, подойдя к столу, на котором стояли кофейник и чайник.

– Я в шоке, Кара, – сказала Шарлотта, пока та заваривала чай. – Я прихожу домой проведать мою хворую мать, которая утверждала, что после смерти моего отца не проживет и дня, и вот теперь, менее чем через год, она отправляется на свидание. Что происходит?

– Жизнь продолжается, вот что. Как и положено. Кто же ее ухажер?

– Некий Питер Лоусон. Я его не узнала, но он, оказывается, брат Беверли Томас. Он собирается купить себе дом в Бухте Ангелов, и ему якобы нужна помощь моей матери. Оказывается, Моника Адамс у нас великий специалист в области интерьеров. – Это был еще один факт, ускользнувший от ее внимания. – Нет, я знала, что она хорошая домохозяйка, но не ведала о ее великих дизайнерских талантах.

– Она прекрасно отделала дом Филлис Флетчер.

В прошлое Рождество ее кухня удостоилась приза, – сказала Кара, протягивая Шарлотте чашку чаю.

Шарлотта задумчиво сделала глоток.

– Я не знала, да и откуда мне было знать? Мать со мной практически не разговаривает, только критикует.

Кара склонила голову набок и окинула ее задумчивым взглядом.

– Похоже, ты сильно этим расстроена? Почему? Твоя мать ведь не обманывает тебя.