Нарисуй меня счастливой. Натурщица - Алиса Лисовская

— Ладно, не прибедняйся! — отмахнулся Глеб.

— Да ты проходи... То есть проходите. Какая у тебя очаровательная спутница!

— Алина, познакомься. Это — мой бывший сокурсник. А ныне — великий коммерсант от кулинарии: Женька Штыковский по кличке Штырь. Или тебя давно уже так никто не зовет?

— Обижаешь, Разумов! — надулся Евгений Измаилович. — Ты бы еще детский сад вспомнил!

Человек выбрался из-за огромного стола и галантно приложился к ручке Алины.

— Евгений Измаилович. Но для вас можно просто Евгений.

— Алина, — представилась Алина, которую все происходящее очень забавляло. Только очень хотелось куда-нибудь присесть.

— Ну что, художник, за работу берешься? Деньгами не обижу — ты меня знаешь, — повернулся Евгений Измаилович к Глебу.

— Нужно сначала зал посмотреть. И вообще, ты сначала накорми, напои, а уж потом разговоры разговаривать будем.

— Нет проблем, — вскинул руки Евгений Измаилович. — Все будет по первому разряду. Прошу!

Алину с Глебом усадили за столик, украшенный то ли икебаной, то ли полвека назад засохшим букетом дешевых цветов. На красной скатерти темнели разводы пятен. Официантка в короткой до неприличия юбке возникла рядом в мгновение ока.

— Леся, наше фирменное, — царственно приказал Евгений Измаилович. — Что пить будете?

Глеб вопросительно взглянул на Алину.

— Вино, — сказала она.

— Красное полусладкое, — пояснил Глеб.

— А я с вашего разрешения тяпну водочки. — Евгений Измаилович кивком отпустил официантку и откинулся на стуле. — Ну, как тебе здесь нравится?

— Третий сорт не брак, — сказал Глеб, рассматривая плохо вымытые столовые приборы и разводы на скатерти.

Евгений Измаилович пожелтел еще больше.

— Лера!!! — гаркнул он так, что Алина вздрогнула от неожиданности.

Пока официантка меняла скатерть и приборы, Алина огляделась по сторонам.

Само помещение кафе было стандартным — небольшой зал, несколько закрытых кабинок для желающих уединиться, округлая стойка бара, маленькая, почти импровизированная сцена в углу. На плохо побеленных стенах висели натюрморты, все до одного изображающие торжество фруктового и мясного изобилия.

— Где ты взял эту мазню? — поморщился Глеб. — Кто тебе вообще дизайн делал?

— Да я за них столько бабок отвалил! — вскинулся Евгений Измаилович.

— Ну и дурак! — беззлобно сказал Глеб. — Ты же на худграфе почти три года отучился, неужели ничего в голове не осталось? Этим картинам самое место на городской свалке. И чем быстрее ты их туда отнесешь, тем лучше.

— Ну не понимаю я в этом ни черта, как оказалось, я бизнесмен, а не художник, — сник Евгений Измаилович. — Времени и так ни на что не хватает, за всем глаз да глаз нужен, все норовят лишний кусок хапнуть. От официанток до оформителей. Помоги по старой дружбе, а?

— Кухня у тебя какая?

— Что? — не понял Евгений Измаилович.

— Кухня, говорю, какая? Ну, японская, китайская, русская, итальянская?

— Да я месяц как открылся! Какая, к черту, кухня?!

— Ну ты даешь... Меню-то есть?

Евгений Измаилович взял с соседнего стола темно-коричневую папку с меню и протянул Глебу.

Глеб несколько минут сосредоточенно изучал его.

— Да... В общем, сборная солянка... Кроме крутизны цен ничего особенного я здесь не вижу.

Официантка поставила на стол запотевший графинчик с водкой и открыла бутылку с красным вином.

— Не нужно, — остановил ее руку Глеб. — Спасибо, я сам налью.

Евгений Измаилович милостиво позволил Лере обслужить себя. Прозрачная жидкость частично перекочевала из графинчика в его рюмку.

— Давай выпьем за продолжение старой дружбы! — задушевно предложил Евгений Измаилович.

— Давай, — согласился Глеб.

Алина пригубила вино из своего бокала. Боль в ноге уже совсем прошла, было приятно просто сидеть, расслабленно наблюдая за встречей двух приятелей.

— Ну что, возьмешься? — снова взял быка за рога Евгений Измаилович.

— Ты что из этого кафе сделать хочешь? Элитное место или третьесортную забегаловку, как сейчас?

— На хрена мне третьесортная?! Я не за тем сюда столько бабок впалил!

— Хорошо, — кивнул Глеб. — Тогда так. Я через пару дней занесу тебе эскизы. Если тебя устроит — поговорим о сроках и оплате. Но учти: если я за это возьмусь — ты свой нос никуда не суешь. Только сметы подписываешь. Ты меня много лет знаешь, я лишнего не возьму.

— Знаю, — удовлетворенно улыбнулся Евгений Измаилович. — Ты еще в институте отличался излишней правильностью. С таким подходом к жизни у тебя никогда денег не будет.

— Вряд ли бы я поменялся с тобой местами, — серьезно сказал Глеб.

— Давай выпьем за наш успех! — снова поднял свою рюмку Евгений Измаилович.

— За успех еще рано. — Глеб налил себе и Алине вина. — Я хочу выпить за эту очаровательную девушку, которую мы, по-моему, уже утомили своими разговорами и воспоминаниями.

— С превеликим удовольствием! За вас, Алиночка!

Из угла зала донеслись какие-то скрипучие звуки.

— Господи, это еще что? — поморщился Глеб.

— Это у меня музыканты живьем играют, — с гордостью в голосе произнес Евгений Измаилович. — Не самые последние в городе, между прочим!

— У тебя все не самое последнее, — сказал Глеб. — То ли с помойки, где еще осталось, то ли с распродажи ненужных вещей. — И рассмеялся, глядя на вытянувшееся лицо бывшего сокурсника. — Да ладно, шучу я, шучу!

— Ну и шуточки у тебя, — обиженно протянул Евгений Измаилович.

— Кормить нас в твоем заведении собираются? А то мы с работы, животы уже подводит.

— Лера!!! — снова гаркнул Евгений Измаилович.

Официантка, словно этого и дожидалась, тут же возникла рядом и стала выставлять на стол причудливо украшенные зеленью блюда.

— Повар у меня профессионал! — горделиво похвастался Евгений Измаилович. — Что не отнять, то не отнять. Я его из ресторана «Центральный» сманил.

— Это еще ни о чем не говорит, — скептически заметил Глеб и подмигнул Алине. — Надеюсь, не отравишь старого приятеля?

Алина взяла в руку вилку и только тут поняла, что очень голодна. В одном Евгений Измаилович не соврал: готовили в его кафе отменно.

Со стороны сцены снова донесся протяжный гитарный стон. Алина чуть повернула голову, чтобы рассмотреть, что именно там происходит. Вокруг немногочисленной, тесно расставленной аппаратуры разгуливал Илья с дымящейся сигаретой в зубах. Алина поежилась: ей была неприятна эта встреча.