Любовь сильнее расчета - Элизабет Бойл

Если бы она не знала его так хорошо, то подумала бы, что он смущен.

— Да?

— А как насчет бывшего… бывшего… — Лорд Эшлин умолк, как бы подыскивая нужные слова.

— Бывшего чего? — спросила Райли, которой надоели все эти недомолвки.

Лорд Эшлин замялся.

— Вы понимаете, что я имею в виду.

— Нет, не понимаю… — начала она и осеклась. Бывший любовник!

— Да, — сказал он, очевидно, заметив, как вспыхнули ее щеки. — Бывший.

Как она могла обсуждать с ним интимные стороны ее жизни? Кроме того, Райли сомневалась, что он поверит ей, если она скажет правду.

— Это важно, — настаивал Мейсон. — Кто-то, кого вы бросили. Мистер Петтибоун сказал, что сейчас у вас никого нет, но, может быть, в прошлом… Возможно, оскорбленный любовник захотел отомстить?

Черт! Очевидно, он принимал ее за безнравственную женщину. Но Райли не стала переубеждать его.

— Нет, такого нет.

— Кто-нибудь из Парижа, может быть?

— Нет, никого нет, — покачала она головой.

Он снял очки и внимательно посмотрел на нее.

— Райли, скромничать перед Дэлом — это одно, но я знаю, кто вы. Я знаю ваше прошлое. Я только пытаюсь помочь. Хотя совершенно очевидно, что вы сожалеете о прошлом, вы должны сказать мне правду, а не уклоняться от ответа. Стыд здесь неуместен.

— Мне нечего стыдиться, — заявила Райли.

— Конечно, нечего, — подтвердил он. — Вы не можете изменить свое прошлое.

Райли больше не могла сдерживаться.

— Вы, надутый, надменный…

— Не надо так волноваться, — сказал он. — Хоть я и провел эти годы в Оксфорде, но поверьте мне, что бы вы ни рассказали, в этих стенах меня ничто не удивит. Об этом позаботились мой отец и Фредди.

Райли развела руками и тяжело вздохнула.

— Вот это я и пытаюсь вам объяснить. Мне нечего рассказывать.

— Райли, после того как вы впервые пришли сюда, я навел кое-какие справки. В записях пари в клубе «Уайте» полно рассказов о ваших похождениях. В городе каждый молодой повеса может похвастаться историей с вашим участием. — Он взял перо и приготовился записывать. — Почему бы просто не назвать их имена?

Райли ответила молчанием.

— Это не поможет, — заметил он. — Назовите только их имена.

— Хорошо! — сказала она. — Вам нужны имена, я назову вам имена. Принц. Годится? Герцоги Кент, Камберленд, Суссекс и… — Она несколько раз прищелкнула пальцами. — Ах, я всегда забываю этого, с веснушками… Кембридж! Помимо успешного пребывания в хорошем обществе, я думаю, У меня была короткая связь со всей конной гвардией — разумеется, только с мужчинами, а не с лошадьми.

Райли улыбнулась, затем потерла подбородок раздумывая, кого бы еще приплести в этот фантастический список.

— Ах да, и была еще неделя, которую я провела с лордом…

— Довольно! — сказал лорд Эшлин, отшвыривая перо. — Я серьезно пытаюсь составить картину вашего прошлого, а эти нелепые россказни только усложняют дело.

— Но вы не захотели слушать правду. Когда я сказала, что нет никаких имен, вы мне не поверили. Видите ли, лорд Эшлин, у меня никогда не было любовника.

Мейсон с сомнением покачал головой:

— Этого не может быть. Я слышал от…

— Вы слышали сплетни и слухи. Вы верите всему, что говорят о вашем брате? Судя по тому, что слышала я, у него не оставалось времени даже поспать.

— Рассказы о Фредерике были несколько преувеличены, — согласился Мейсон.

— Так вот, лорд Эшлин, выбирайте. Вы верите в то, что я была любовницей каждого мужчины в Лондоне, или в то, что у меня никогда не было любовника. Из двух только одно — правда.

Мейсон ошибался, говоря Райли, что любое ее признание не удивит его. У мадам Фонтейн никогда не было любовника? В это невозможно поверить. Когда несколько часов спустя, проведя свои расследования, он, все еще погруженный в раздумья о ее абсурдном признании, возвращался домой, на пороге его встретил мрачный Белтон.

— Милорд, — сообщил дворецкий зловещим тоном, — он пробрался в дом.

Мейсон едва не застонал. Он прекрасно знал, о ком говорит Белтон. Дэл.

Черт бы побрал его упрямство. Он уже побывал здесь в начале дня, он явился с цветами и потребовал, чтобы Райли приняла его, но Мейсон наотрез отказался впустить его в дом. Теперь оказалось, что виконт нашел другой способ проникнуть в дом Эшлинов.

— Где он?

— В зеленой гостиной, — ответил Белтон. — Мисс Фелисити приказала принести туда чай. Подождать или пусть отнесут?

— А мадам там?

Белтон в ответ лишь шевельнул бровью. Конечно, она была там!

— Пусть отнесут, — приказал Мейсон. — Может быть, наше скудное угощение заставит его проголодаться и уйти отсюда, раз уж угрозы не действуют.

— Как вам угодно, милорд.

Мейсон направился в гостиную, у него не выходило из головы признание Райли в том, что у нее не было никаких любовников.

Невероятно! Он же сам слышал разговоры в клубе. Мейсон пытался убедить себя, что она лжет, что ей есть что скрывать, но Райли так мило краснела и смущалась, делая свое признание.

С другой стороны, Мейсон вспомнил, что доходившие до него сплетни о похождениях Фредди, как он знал, в большинстве случаев оказывались выдумкой. Если это было верно в отношении Фредди, то почему не могло оказаться правдой и в отношении женщины, известной как Зависть Афродиты?

Да и какое ему дело, не было у нее любовников или же она переспала с половиной светского общества? Его это совершенно не касалось. Его единственной заботой было выставить Дэла из своего дома и держать подальше от Райли. А затем ему надо узнать, кто пытается убить ее. И найти женихов для племянниц. И жену для себя. А после этого он сможет снова заняться финансовыми делами.

Мейсон тяжело вздохнул. Когда его жизнь успела превратиться в цирковое представление?

С того момента, когда он впустил в свою жизнь Райли Фонтейн. Эта женщина чертовски мешала ему и причиняла массу беспокойства.

«Но, братишка, — услышал он голос Фредди, — когда последний раз тебе было так интересно жить?»

В зеленой гостиной сидевшая за небольшим столом кузина Фелисити начала разливать чай, только что принесенный горничной. Луиза, полулежа на кушетке в углу комнаты, перелистывала модный журнал. Беа стояла у окна и смотрела на площадь, а Мэгги сидела на большом диване рядом с Дэлом, Как заметил Мейсон, Райли выбрала стул с прямой спинкой, стоявший далеко от виконта. У нее был такой вид, как будто она сидела перед судьями, а не за чайным столом. Она только скользнула по нему взглядом, словно его присутствие было для нее тягостным. Мейсон не понимал, что вызывало ее раздражение, — он всего лишь хотел помочь ей, а не ставить в затруднительное положение.