Ведьмы цвета мака - Екатерина Двигубская

Под солнечным натиском утра Наташа открыла глаза, воздух пах хорошо оттраханной ночью. Девушка не удержалась и заглянула под одеяло — там было душно, как в парнике, в котором укрылись бледные привидения шампиньонов. Наташа погладила себя по животу, он был рыхлый и липкий, так что захотелось вытереть руку. Рядом лежал Вадик, он почему-то смотрел в потолок и хмурился, зелёное пятно некрасиво расползлось вокруг рта, левое веко подёргивалось. Вдруг девушке показалось, ещё чуть-чуть, и этот обвал тишины смоет их с лица земли, засосёт куда-то вглубь, откуда не вырваться. Она, скроив, как ей казалось, безупречно обаятельную мину, спросила:

— Всю ночь не спал?

Вместо ответа Вадик вздрогнул всем телом. Внутри Наташи всё заволокло туманом, сердце рухнуло вниз, потом поднялось вверх и больно стукнулось о передние зубы.

— Доброе утро! — собирая себя, сказала девушка.

— Привет! — Он быстро вскочил и заперся в ванной.

Наташа не могла дышать, она тоже поднялась с постели и прижалась щекой к холодной двери. В ванной ничего не было слышно, только каждый пупырышек масляной краски отдавал ужасом в теле. Вдруг дверь отворилась, на неё снизу вверх смотрело выбеленное ненавистью лицо.

— Что с тобой? — спросила Наташа, её ноги подкашивались, под коленкой билась мышца, девушка почти что падала. Вадик резко закрыл дверь. У Наташи не было сил на обиды. Она немного подождала, потом, сложив руку в кулак, слегка постучалась, потом стукнула ладошкой, потом начала барабанить и бить.

— Наташа, уходи. Я сейчас не могу говорить! — наконец раздался голос Вадика.

— Почему?

— Не сейчас, мне плохо. Уходи.

— Это из-за ребёнка?

— Нет. Просто уходи!

— Поговори со мной!

— Нет!

— Пожалуйста, иначе я с ума сойду, — молила девушка.

— Потом, потом.

Наташа начала плакать, скулить и царапаться в дверь.

— Всё нормально, я люблю тебя, только уйди, ради бога.

— Умоляю тебя!

— Нет!

Наташа отошла от двери, надела юбку и бросилась обратно к ванной.

— Любимый, дорогой, я без тебя с ума сойду! Я не выживу до вечера. Ты вся моя жизнь.

— Успокойся! Мне надо подумать, как нам жить дальше.

— Я что-нибудь придумаю.

— Ещё не хватало, чтобы ТЫ за нас думала! Я мужчина! И я не желаю, чтобы за меня решала женщина!

Вадик нервно расхаживал по ванной.

— Ты боишься из-за денег?

— Нет.

Вадик завыл, бросился на пол и начал кататься из стороны в сторону.

— Вадик, что с тобой?

— Уходи, уходи. Я никчёмный человечишка. Таракан! Я всегда ошибаюсь в людях.

— Вадичка, всё устроится.

— Я гадкое насекомое! У меня больная печень и больные нервы. Зачем я тебе?

— Вчера ты был таким нежным, заботливым, ты гладил мой животик и слушал его. Помнишь?

— Животик! Ты же животное. И любовь твоя животная! Я не могу смотреть в твои глаза! Ни одна женщина в мире не умеет любить так униженно, как ты.

— Я люблю тебя.

— Но ты меня не загонишь под каблук, так и знай, не загонишь! Проклятая нищета! Ненавижу её и тебя вместе с ней! Ну, скажи на милость, что мы будем делать с ребёнком? Мы сами голодные, убогие оборванцы!

— Я могу сделать аборт.

— Нет, ты моя, и ребёнок мой, это моя плоть и кровь. Умойся на кухне и уходи домой, вечером я тебе позвоню. Если ты меня сейчас ослушаешься, я тебя брошу.

— Вадик!

— Ты меня слышала, Наташа, уходи. Я сейчас не контролирую себя. Мне нужно побыть одному, как ты не понимаешь!

Вадик засунул голову под воду и долго о чём-то думал, его глаза темнели, а дыхание делалось всё более прерывистым. Он отхаркнулся, и зелёный сгусток заблестел на эмали раковины, похожий на линялый плод Наташиного чрева, который туда запихала неведомая сила, и теперь он должен растить детей, которые будут сраться, мазаться соплями и требовать внимания, и никогда он не станет великим, там, где живут эти гнойные комочки — алчные, крикливые, взбалмошные, больше никому нет места, вся жизнь принадлежит им, подстроенная под них, и они могут барабанить в ночь своим плачем и требовать, чтобы ты выдрал себя из сна и занялся газами, собравшимися внизу их маленьких животов.

Света шла по городу. Она не обращала внимания на проходивших мимо людей, а ещё вчера ей так нравилось разглядывать их лица и одежду. В Москве причёски другие, обувь другая, запахи другие. Светлана подошла к книжной лавке, взяла в руки сборник под названием «Шесть тысяч бухгалтерских проводок в таблицах перехода к новому плану счетов».

— Этот не берите, — сказал продавец, похожий на общипанную курицу.

— Почему? — поинтересовалась Светлана.

— Потому что ЭТО для продвинутых, — сверкнул он стеклянным глазом.

— А я продвинутая и есть, — сказала девушка и протянула деньги.