Звезда для Наполеона - Жюльетта Бенцони

У Марианны невольно сжалось сердце от жалости при виде этого гнома на кривых ногах-коротышках, но с нормальным торсом, испорченным только небольшим горбом. Он обошел играющих так далеко, как смог, смиренно бормоча приветствие. Но снова девушка перехватила брошенный в сторону Морвана полный ненависти взгляд.

Наконец и старик у камина поднялся и прошагал, как сомнамбула. После этого единственными звуками, нарушавшими тишину, остались потрескивание дров в камине и затрудненное дыхание Морвана. В окружавшей их тишине атмосфера мало-помалу становилась давящей. Маска и тень от кресла полностью скрывали лицо разбойника, и у Марианны появилось неприятное ощущение, что она играет с призраком. Только рука, переставлявшая фигуры на доске, казалась живой. Рука, поистине достойная восхищения: превосходной формы, почти женской белизны, с длинными пальцами, тонкими и нервными. Марианна уже видела, совсем недавно, похожие руки такого же цвета. У Язона Бофора. И это воспоминание было малоприятным для девушки. Однако у Морвана ее зоркие глаза смогли различить рядом с безымянным пальцем розоватый шрам в виде звезды. Просто удивительно, как чья-то рука может вызвать в памяти множество вещей и событий. И для Марианны это было с давних пор предметом восхищения. Она всегда любила рассматривать руки у людей. Между тем эти руки вызывали в памяти совсем другие образы: засады в темноте ночи, проведенные под сотрясаемыми бурей скалами в ожидании обреченных кораблей, попавших в дьявольскую ловушку.

Внезапно рука исчезла, и холодный учтивый голос Морвана прервал ход мыслей его противницы:

– Вы очень далеки от игры, моя дорогая. Вами уже сделан ход моим слоном. Возможно, вы больше устали, чем думали? Хватит на сегодня?

Марианна воспользовалась случаем. У нее действительно были другие планы на сегодняшнюю ночь, и она со смущенной улыбкой сказала, что ей снова хочется спать. Морван встал, поклонился и предложил ей руку.

– После событий прошлой ночи нечему удивляться. Я вас провожу до вашей комнаты.

В очаге только краснели угли, и холод ощущался в пустой комнате. Но свечи в серебряных канделябрах были заменены, и постель свежезастлана. На покрывале лежала аккуратно сложенная ночная рубашка из тончайшего полотна. Марианна, однако, и не думала ложиться. Она начала с того, что бросила на угли несколько поленьев, и вскоре взметнулось высокое чистое пламя, прогоняя мрачные тени. После чего подошла к окну, отдернула занавеску и с гневом увидела, что оно прочно заперто на висящий замок. По-видимому, Морван ничего не оставлял на волю случая. Девушку охватило уныние. Ей не удастся встретиться с Жаном, и завтра их ждет катастрофа. Как выйти отсюда? Морван более чем вероятно запер дверь на ключ. Впрочем, бесстрастный регистратор – память услужливо напомнила ей сухое щелканье ключа в замочной скважине.

Без всякой надежды она все-таки подошла к двери, подняла щеколду… и тут же опустила. С той стороны кто-то очень осторожно поворачивал ключ. Марианна невольно попятилась. Дверь открылась так тихо, что не было слышно ни малейшего шума. Фигурка портного возникла из тьмы.

Приложив палец к губам, он удержал возглас, готовый сорваться с уст Марианны.

– Тсс! Соблаговолите разрешить мне войти на минутку.

Странный малый изъяснялся на безукоризненном французском. Вместо ответа девушка подала ему знак приблизиться. Он проковылял к деревянной стене, где прятались кровати, и отодвинул занавеси. Затем, успокоенный их пустотой, подошел к наблюдавшей за ним с удивлением Марианне.

– Справа от дверей в ригу, – прошептал он, протянув руку, – есть отверстие в стене. Вот туда и кладут ключ.

– Спасибо, – ответила Марианна, – но как мне выйти из этого дома? Даже окно заперто.

– Ваше – да, но не другие, во всяком случае, в комнате, где я работаю. Оно узкое и низкое, но вы такая стройная… и рига прямо напротив.

Наступило непродолжительное молчание. Марианна внимательно приглядывалась к горбуну. Его маленькие глазки сверкали как звезды, и у него был такой вид, словно он наверху блаженства.

– Почему вы сделали это? – спросила она. – Вы ведь знаете, что я хочу убежать… и вы сильно рискуете.

– Пустяки! «Владыка кораблекрушений» подумает, что ревность открыла вам дверь. Кому дело до портного… не в обиду будь сказано? Что касается движущих мною побуждений, считайте, что мне нравится играть шутки со слишком самоуверенными людьми или что я ненавижу сеньора Морвана! Действуйте быстрей!

– Еще раз спасибо, но я вам обязана свободой и…

– Пока еще нет! Я не уверен, что вы сможете легко убежать… разве что одна.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ничего. Вы увидите сами. Но в любом случае я вернусь перед рассветом запереть эту дверь, независимо от того, где вы будете. Тогда все станет на свое место. И еще один совет: снимите эту светлую шаль. Несмотря на ночь, вас могут заметить.

Марианна мгновенно сбросила с плеч густые кружева, подошла к одной из кроватей, взяла коричневое покрывало и плотно укуталась в него. Она дрожала одновременно и от холода, и от возбуждения. Затем вновь обратилась к Периннаику:

– Как могу я отблагодарить вас за то, что вы для меня сделали?

– Очень просто! – И внезапно улыбка, с которой он созерцал юную деву, сменилась злобной гримасой. – Сделайте так, чтобы Морван-разбойник попал на гильотину, и я буду вознагражден сторицею.

И столько свирепой жажды крови было в судорожно сжавшейся фигуре горбуна, что Марианна едва подавила дрожь отвращения.

– Трудно представить себе, как я смогу это сделать. Я даже не видела его лица.

– А я тем более. Но он часто отсутствует, и я знаю, что он отправляется в Париж. Меня удивило бы, если бы он и там носил свою пресловутую маску! Попытайтесь узнать, кто он. И если вам удастся послать его на эшафот, который давно по нему плачет, знайте, что вы отомстили за множество несчастных! Теперь поспешите. Вы заставили меня много говорить, а слово всегда опасно.

Быстро и бесшумно Марианна выскользнула за дверь. Периннаик снабдил ее свечой в топорно сделанном подсвечнике для лучшей ориентации, но она хорошо запомнила дорогу и без труда оказалась в еще хранившей тепло кухне. Остатки огня в очаге давали достаточно света, и Марианна, потушив свечу, поставила ее на приступок камина. Затем она прошла в маленькую комнату, забралась на стол и попробовала открыть окно, моля небо, чтобы оно не сильно скрипело. Гора упала с ее плеч, когда окно отворилось бесшумно. Марианна высунулась наружу.

Дул сильный ветер, и ночь была темной, но глаза девушки быстро освоились во мраке. Она различила неподалеку приземистое строение, без сомнения ригу. Быстро сняв покрывало и выбросив его наружу, она последовала за ним. Окно оказалось почти впору ее худощавому телу, только на бедрах остались ссадины. Но двигавшее ею желание было сильнее боли. Холод подсушил землю и траву, и хотя она и не промочила ноги, но почувствовала, что замерзает, и поспешила набросить покрывало. Затем Марианна направилась к риге. Шаги ее были бесшумны. Никого не было видно. Впрочем, девушка особенно и не боялась, что встретит кого-нибудь. Она уже сообразила, услышав ворчание старой Суазик, недовольной обязанностью отнести ужин пленнику, что бретонцы неохотно выходят глубокой ночью, боясь встретить блуждающие души усопших.