Тетрис с холостяками - Ирина Мазаева

– Пупкин?! – ахнула Эллочка, вспомнив темноту фотолаборатории.

– Почему Пупкин? Твой Бубнов. Всех переплюнул.

Минут двадцать на весь дом смеялась Эллочка счастливым смехом свободного человека.

А по Интернету галопом скакали деревянные лошадки с профсоюзными билетами.

– А почему ты решила, что Пупкин? – удивилась Маринка.

– Ах, – закатила глазки Эллочка, – я же тебе не рассказывала... – И срочно поведала, как она узнала страшную тайну Пупкина.

Теперь двадцать минут хохотала Маринка.

– Ну, Элка, ты даешь! Это в ту пятницу было? Я же тоже была в фотолаборатории. Я тебя искала, и мне сказали, что ты к Пупкину пошла. Тебя не застала, а «страшную тайну» видела. Не Бубнов это. Слишком много ты про него думаешь.

– А кто?!

– Кто? Сам Пупкин. Он сам себя фотографирует. Потом ретуширует. И не голый он на фотографиях, просто с обнаженным торсом. Ты удрала, а я с ним мило побеседовала. Он мне показывал свои фотографии двадцатилетней давности. А наш Пупкин, оказывается, еще тот красавчик был! Бедный, до сих пор смириться не может, что ему уже не двадцать. И не смейся, как еще мы свою старость переживать будем. А ты – боеголовки! Стареть человеку страшно.

Эллочка расчувствовалась.

– Мариночка, – она быстро разлила коньяк, прижала к себе Маринку, – обещай мне, что мы никогда не будем старыми...

За полночь, после того как подруги успели сбегать еще за одной бутылочкой коньячка и благословенно ее прикончить, Маринка ушла, и Эллочка тут же выкинула из головы все сказанное ею: Окунева, предстоящие выборы и возможность «развести его на бабки».

Но не тут-то было. На следующий же день, с утра пораньше, Эллочкин мобильный телефон зазвонил и призывно завибрировал. На дисплее высветился незнакомый номер, и Эллочка сонно-недовольным голосом отозвалась:

– Алло...

– Здравствуйте. Элла Геннадьевна?

– Здравствуйте, да.

– Вас беспокоит секретарь Сергея Ивановича Окунева Марианна Ильинична. Соединяю вас с Сергеем Ивановичем.

Эллочка едва успела прийти в себя, как в трубке раздался вкрадчивый бархатный баритон:

– Как ваше здоровье, Элла Геннадьевна? Я знаю, что вы на больничном, но вы не могли бы приехать на завод и уделить мне несколько минут? Я пришлю за вами служебную «Волгу».

Эллочка растерялась. Но тут же привычка беспрекословно слушаться начальство, тем более столь высокого уровня, тут же взяла верх, и она испуганно пролепетала:

– Да-да, конечно.

– Машина заедет за вами в одиннадцать. Всего хорошего.

Эллочка сидела на кухне, в халате и с чашкой крепкого кофе на столе. «И что же теперь делать?» – думала Эллочка. Сам факт личного звонка Окунева потряс ее до глубины души. И сам голос Сергея Ивановича почему-то показался ей необыкновенно красивым и проникновенным...

Но Эллочка моментально взяла себя в руки. То, что она не сможет повторить свой вчерашний вдохновенный монолог хозяину завода, было очевидно. Не идти же к нему с бутылкой коньяка и копченой курицей? А что она сможет сказать? Эллочка не придумала ничего лучше, как позвонить в его приемную и через секретаря отказаться от встречи.

И Эллочка стала жить дальше. Вытирать с книжек пыль, мыть полы, переставлять мебель... А чем еще может заниматься на больничном одинокая женщина, которой неожиданно все в жизни осточертело?

Стабильность стабильностью, а для поддержания жизненного тонуса каждой полноценной женщине нужно менять прическу и полностью весь гардероб, переклеивать обои и передвигать мебель. Благо бок уже не болел и коленки зажили. И на фитнес-клуб денег не было по вышеперечисленным причинам, а оставаться в форме хотелось. И не ради мужиков.

Эллочка с помощью мужичков из фирмы «Муж на час» поклеила специальные обои под покраску и – самолично! – выкрасила стены в своей единственной комнатке в разные цвета: желтый и голубой. Желтый – цвет солнца и оптимистов, цвет радости и хорошего пищеварения. А голубой – цвет умиротворения и покоя, цвет, успокаивающий одиноких женщин и психопатов. Навесила над кроватью балдахин и купила фонтанчик. Иными словами, навела полный фэн-шуй.

Такой же полный фэн-шуй царил в ее сердце.