У любви законов нет - Оливия Дарнелл

Зоэ поставила чашечку перед Оливером, подвинула вазочку с печеньем и собралась сесть на свое место, когда произошло нечто неожиданное. Оливер сам не понял, как получилось, что его руки обхватили ее за талию. В следующую секунду Зоэ уже сидела у него на коленях, обнимая его за шею, и они бешено целовались, припав друг к другу с внезапно вспыхнувшей страстью.

Господи, как прекрасно, подумала молодая женщина, закрывая глаза. Впервые за последнее время она чувствовала себя по-настоящему живой: тело горело огнем, кровь мчалась по жилам с бешеной скоростью. Ласковый язык Оливера проник меж зубов — и дыхание ее почти прервалось. Как это приятно, Боже, и как естественно! Да, я хочу слиться с ним воедино, исступленно подумала Зоэ, крепче стискивая его в объятиях. Хочу почувствовать его внутри себя — никогда я так ничего не хотела!

— Сестренка… — Голос Элен прозвенел как будто из другого мира.

Они едва успели оторваться друг от друга, чувствуя разочарование и едва ли не физическую боль разъединения. Зоэ вскочила с коленей Оливера, поспешно расправляя полы халата. И вовремя — в следующее мгновение на пороге появилась сестра.

В длинном махровом халате и шлепанцах на босу ногу Элен прошла в кухню. Глаза ее слезились, нос был красным, в руке она сжимала огромный носовой платок.

— Слушай, где у нас аспирин?

— Я же говорила тебе: в тумбочке у кровати.

— Я там только пустую коробочку нашла. Может, у тебя еще есть?

Оливер взглянул вблизи на девицу — причину многих своих неприятностей и удивился, насколько сестры не похожи друг на друга. Зоэ блондинка, а у Элен длинные прямые черные волосы в сочетании с карими глазами — должно быть, наследство от матери-француженки. Волосы ее сейчас были заплетены в растрепавшуюся косу, и без косметики она выглядела лет на четырнадцать. Вдобавок обладала хрупким девичьим сложением.

Элен перевела взгляд слезящихся от простуды глаз с сестры на Оливера, потом опять на Зоэ. Вид их был достаточно красноречив: разгоряченные лица, одежда в беспорядке… Похоже, младшая сестра о чем-то догадалась, потому что глупо, совсем по-девчоночьи хихикнула.

— Надеюсь, я ничему не помешала?

— Нет, — ледяным тоном ответила Зоэ. — Оливер… Месье Сайленс привез украденные вещи, и я пригласила его выпить чашечку кофе. Если хочешь, присоединяйся.

— Я бы лучше чаю выпила. И потом, мне нужен аспирин…

— По-хорошему, тебе нужно бы лежать в постели, — хмуро сказала Зоэ, ставя на огонь чайник. — Но так и быть, сделаю тебе чашку чаю. Подожди немножко.

— Может, мне лучше пойти к себе?

— А как же аспирин?

Старшая сестра вынула новую упаковку лекарства из аптечки над столом и вытрясла из нее две таблетки.

— Вот, пожалуйста. Прими прямо сейчас. И не забывай про полоскания.

— Не забуду, — пообещала Элен, запивая таблетки. — Сестренка, тебе не трудно будет принести мне чай прямо в спальню? Что-то меня знобит, наверное, температура поднимается.

Зоэ ласково дотронулась до ее лба губами и покачала головой.

— Ступай ложись. Я принесу тебе чаю с лимоном.

Элен послушно пошла к двери, тапочки при каждом шаге смешно шлепали ее по пяткам. Но на пороге она обернулась и посмотрела Оливеру в глаза.

— Месье Сайленс…

— Да?

— Я хотела вам кое-что сказать. Не сейчас, конечно, а вообще… Но раз уж вы тут, я, пожалуй, воспользуюсь случаем.

Оливер неожиданно подумал, что эта стройная юная женщина может быть очень красивой. Несмотря на насморк, в ней сохранился некий шарм, и сходство с Зоэ проявилось в прямом и отважном взгляде карих глаз.

— И что же вы хотите мне сказать, мадемуазель Корф?

— Спасибо за то, что вы для нас сделали. Для Зоэ… и для меня, когда освободили на квартире у Ларри. Я знаю, вы считаете, что я заслуживаю наказания… Я тоже так считаю. Но я извлекла из произошедшего некоторые уроки. Зоэ вам, должно быть, еще не рассказала, но мы с сестрой много о чем поговорили и приняли решение. Я должна изменить свою жизнь и сделаю это! А перед вами я хотела бы извиниться за то, что была… такой свиньей. Я не собиралась так поступать, но все равно виновата.

Элен говорила быстро и решительно, и Оливеру показалось, что она вполне откровенна. Она договорила тираду до конца и скрестила руки на груди, ожидая ответа. И снова Оливеру показалось, что она все-таки похожа на старшую сестру — в том числе и этим жестом. Он вспомнил, как выглядела Зоэ, когда говорила что-нибудь неприятное для себя. Примерно так же. Оливер почувствовал, что не может не поверить Элен. Бывает же так, что человек искренне раскаивается.

Он кивнул и ободряюще улыбнулся ей.

— Принимаю ваши извинения.

— Спасибо.

Элен повернулась, собираясь уйти. И тут Оливер вспомнил кое-что важное.

— Подождите. К меня к вам есть один вопрос.

— Какой?

— Альбом с семейными фотографиями. Где он? Точно известно, что его украли из дома Зоэ. Что с ним стало?

— С альбомом? — неподдельно удивилась Элен. — То есть вы имеете в виду толстый альбом с золотым обрезом, где хранятся фотографии бабушки и прочих родственников?

— Именно, — вместо Оливера ответила Зоэ.

— Я его не брала! То есть я не внесла его в список, который дала Ларри, когда он пошел… на дело. А что, альбом тоже пропал?

— Да.

— О нет… Ах, Зоэ! — Глаза Элен стали совсем черными от огорчения. Вид у нее снова сделался виноватый, как у нашкодившей собаки. — Зачем он понадобился Ларри, ну зачем?!

— Ладно, сестренка, не волнуйся. — Зоэ храбро улыбнулась. — Оливер сказал, что альбом еще может найтись.

— Как мне жалко, что я ничем не могу помочь, — растерянно протянула Элен. — Мне даже в голову не приходило, что Ларри может взять что-нибудь сверх списка. Мы договаривались только о драгоценностях.

— Ступай в постель, — велела сестре Зоэ. — И ни о чем не беспокойся. Ты тут не виновата.

Элен ушла, на ходу сморкаясь в клетчатый платок. Старшая сестра проводила ее взглядом, полным любви и беспокойства. Затем воцарилось неловкое молчание. Зоэ села и отпила остывший кофе из чашки. Вид у нее был напряженный.

Оливер подумал, что это из-за альбома, и осторожно спросил:

— С тобой все в порядке?

— Ты насчет альбома?

— Ну да.

Прежде чем ответить, Зоэ поразмыслила пару секунд.

— Знаешь, если честно, то это не вопрос жизни и смерти. Это только воспоминания, Оливер, символы. Мне самой странно, что я так говорю, но я переживаю эту потерю куда легче, чем предполагала. За несколько лет я так часто рассматривала семейные фотографии, что они отпечатались в моей памяти — все до одной. Я могу пролистать альбом в своем воображении. Пойми меня правильно: я надеюсь, что ты его отыщешь, и я буду безмерно рада, если это случится. Но если нет, я вовсе не собираюсь умирать от горя.