Милая обманщица - Валери Боумен

Гаррет похлопал ее по спине. Как сделал бы брат.

– Ну, ну, – попытался успокоить он подругу. – Люси довольно трудно отказать.

– И что мне теперь делать? – Касс покачала головой. – Не знаю, почему я вообще на это согласилась. Люси представила меня Джулиану как Пэйшенс, я ее не поправила и… О, он непременно возненавидит меня, когда узнает правду.

– А ты не думала о том, чтобы ему признаться? Просто подойти и все рассказать? – осведомился Гаррет.

Касс неистово закивала.

– Только об этом я и думаю. О, Гаррет, если бы ты только знал, каково это – испытывать чувство вины.

Гаррет молчал так долго, что Касс подняла голову и взглянула на него. Он сидел очень прямо и смотрел на огонь.

– Я знаю, – просто ответил он. – О чувстве вины я знаю все. Ибо испытывал его. Дважды.

– Дважды, – эхом отозвалась Касс.

– Первый раз, когда мне было одиннадцать лет и дядя посмотрел на меня с ненавистью.

Касс охнула.

– Потому что умер Ральф?

Гаррет кивнул.

Речь шла о старшем брате Люси. Он умер, когда ему было девять лет, а Люси – семь. Дети заболели, но выздоровела одна Люси. Отец Гаррета оказался следующим в очереди на наследство и титул. А это означало, что его единственный сын, Гаррет, рано или поздно получит все, что предназначалось его покойному кузену. Люси часто рассказывала о том, как сильно разозлило это обстоятельство ее отца.

– Мне жаль, Гаррет. Даже представить не могу, насколько это было ужасно, – тихо произнесла Касс.

Апплтон покачал головой.

– Второй раз чувство вины овладело мною на поле боя в Испании. И это было гораздо хуже.

Касс судорожно втянула носом воздух. Однажды Люси намекнула, что на войне с Гарретом случилось нечто ужасное, из-за чего он возвратился домой и уже больше не помышлял о сражениях. Он был ранен. Во всяком случае, именно этим все объясняли его возвращение. На войне он встретил Дерека Ханта и Джулиана. Однако подробностей Касс не знала, а спросить не решалась. И вот теперь она смотрела на друга, пытаясь набраться смелости и задать мучившие ее вопросы. И все же не могла этого сделать, а просто ждала, затаив дыхание. Стать бы сейчас Пэйшенс Банбери… Вот она наверняка не стала бы церемониться.

Гаррет посмотрел на Касс, и серьезное и даже мрачное выражение его лица тотчас же сменилось неотразимой улыбкой.

– Да, Кассандра. Мне очень хорошо знакомо чувство вины, поэтому я дам тебе совет.

Касс подалась вперед так, что теперь сидела на самом краешке кресла.

– Я тебя слушаю.

– Если есть хоть малейшая возможность отделаться от этого чувства, воспользуйся ею немедленно. – Он заглянул Касс в лицо, и его глаза цвета ореховой скорлупы приобрели оттенок мха. – Иначе оно тебя уничтожит.

Касс едва не свалилась с кресла. Еще никогда в жизни она не видела счастливого, обожающего шутки Гаррета в таком состоянии. И что-то подсказывало ей, что сейчас он не шутит.

– Считаешь, мне стоит сказать Джулиану правду?

– При первой же возможности, – выдохнул Гаррет.

Касс кивнула.

– Знаю. Ты прав. Я хочу это сделать. Но…

Гаррет прищурился.

– Но не сделаешь, верно?

Касс закусила губу и отвернулась.

– Ты не знаешь, как сильно я этого хочу. – Она не могла смотреть на друга. Не будь Касс такой трусихой, она непременно спросила бы его о том, что случилось в Испании. Не будь она такой трусихой, она поинтересовалась бы, действительно ли он испытывает к ней нечто большее, чем братскую привязанность. Не будь она такой трусихой, она рассказала бы Джулиану правду. Да и вообще – будь у нее хоть немного больше смелости, она не позволила бы себе оказаться в такой ужасной и нелепой ситуации.

– Спасибо, Гаррет, – только и сумела произнести Касс. – Твое мнение очень ценно для меня.

Гаррет кивнул. Касс же прерывисто вздохнула и попыталась вернуть беседу в прежнее беззаботное русло.

– Скажи, что пообещала Джейн в обмен на твое согласие? Мы с Люси просто сгораем от любопытства.

Лицо Гаррета осветила широкая улыбка.

– Она пообещала держать рот на замке и не сводить меня с ума своими колкостями все то время, что я буду находиться в доме Люси. Ради такого я согласился бы на что угодно. Вообще-то я не был уверен, что поеду, но не смог удержаться от соблазна досадить твоей подруге.