Мнимая измена - Лори Брайт

Сад Кроссанов-старших заполнили гости: они пили шампанское, перекидывались шутками и наслаждались прекрасным днем.

В ярко-красных, молочно-белых, золотисто-желтых розах жужжали пчелы. Красивая бабочка с пестрыми крыльями села Дженне на плечо. Та не заметила ее, потому что держала на руках ребенка. Собираясь покормить малыша, распахнула легкую блузку и высвободила набрякшую от молока пышную белую грудь с розовым соском. Почувствовав запах молока и увидев грудь-кормилицу, ребенок заплакал от нетерпения.

— Сейчас, сейчас, родной мой, как кушать-то хочется.

Она подала сосок в рот ребенку, он жадно зачмокал и припал к груди. Дженна ощутила, как напрягся живот. Совсем, как в любовной игре, подумала она, но тотчас отвлеклась от размышлений: сосок выпал изо рта младенца, и капли молока упали на его рубашечку. Раздался рев.

— Да, Дженна, твоего мужчину слышно издалека. — Перед ней стоял Дин. — Дай-ка я рассмотрю племянника.

Словно поняв, что говорят о нем, ребенок раскрыл глаза: за длинными темными ресницами прятались глаза цвета меда.

— Совсем, как у Маркуса, — протянул Дин, — но цвет волос твой.

Он присел рядом на скамью и наблюдал, как малыш жадно сосет грудь.

— Мои девчонки такие же хорошенькие, — наконец сказал он, — в следующий раз я уже прилечу домой из Америки не один.

Кейти подкралась к скамье на цыпочках. Жестами дала понять Дину, что хочет поговорить с Дженной наедине, и он скрылся в толпе гостей.

Ребенок наелся и заснул. Дженна осторожно уложила его в коляску.

— Дженна, я так счастлива! — Кейти выставила вперед руку. На пальце красовался перстень — символ помолвки и близкой свадьбы. Ее организацией занимался, конечно же, Маркус.

— Да, мы с тобой очень счастливые особы. — Дженна улыбнулась.

— У меня тоже будут дети, Лео не хочет откладывать. И мама поможет мне.

— Неплохо, Кейти, если хоть кто-то останется с родителями. Мы скоро покидаем Окленд и Новую Зеландию.

— Но ведь Австралия гораздо ближе, чем Штаты. Мы-то будем встречаться?

— Конечно. Я собираюсь стать крестной матерью твоего ребенка.

— Кейти, предупреждаю, мы не собираемся останавливаться на достигнутом.

Маркус подошел неслышно, и подруги невольно вздрогнули.

— Значит, я могу рассчитывать еще на крестников?

— А как же!

— Молодец, брат, ты настоящий мужчина.

— Пока нет, ибо согласно поверью мужчина обязан иметь семь детей.

— Круто, но — возможно.

Маркус заключил жену в объятия, и оба некоторое время смотрели на маленькое чудо, которое зародилось от их жаркой любви.

Кейти удалилась.

— Дженна, как я люблю тебя! Не могу выразить словами.

— Иногда не надо что-то объяснять словами, Маркус. Мне достаточно твоего взгляда.

— А ты почувствовала, когда он пожелал у нас родиться?

— Догадываюсь. Помнишь, мне показалось, что меня окликнул ребенок? Он спрашивал нашего разрешения придти и родиться через наше соитие.

— Я восхищен тобой, любимая!

— А я восхищена тем живым произведением искусства, которое ты мне подарил.

Маркус наклонился над ней и нежно поцеловал в губы — по телу Дженны пробежала дрожь.

Неожиданно малыш заворочался в коляске и открыл глаза. Несколько секунд он рассматривал внимательно отца и мать, затем вздохнул и закрыл глаза снова.

Дженна и Маркус рассмеялись.

— Придется теперь учитывать мнение еще одного члена семьи.

— А может, нескольких?

— Обещаю, Дженна, наша семья будет большой и дружной.

Они поцеловались и посмотрели друг другу в глаза.

— Я в этом и не сомневалась.

КОНЕЦ