Клэй из Виргинии - Мередит Рич

– Вот и славно, милая. – Мак поцеловал ее в лоб. – Фитцджеральды всегда были покладистыми людьми.

– Моя покладистость должна распространяться также на Одри и Бью?

Мак улыбнулся:

– Не закрывай своего сердца, и я уверен – они понравятся тебе.

– По-моему, только ненормальный может добровольно пойти в десант. Мне кажется, Бью нравилось воевать во Вьетнаме.

– Видишь ли, милая, даже в наш век не перевелись молодые люди, которые готовы отдать жизнь за родину.

– Возможно, ты прав, и все же я сомневаюсь, что мы с Бью поладим.

– Просто ты недолюбливаешь парней. Зато я не сомневаюсь, что у вас с Одри найдется немало общего – ведь она лишь на год старше тебя.

– Еще чего! Одри – тупоголовая блондинка из тех, за которыми вечно ухлестывают мальчишки.

Мак прижал руки к груди.

– Прошу тебя об одном – смотреть на вещи без предубеждения. Надеюсь, это не противоречит твоим понятиям о справедливости?

– Нет.

– Значит, согласна?

– Да.

– Отлично. А теперь мы вместе спустимся вниз. Скоро начнут подъезжать гости.

– Папа…

– Что, милая?

– Я так люблю тебя!

– Я тоже люблю тебя, Клэй. – Мак положил руку на плечо дочери и повел ее к двери. – Кстати, мне очень нравится твоя новая прическа. Такая забавная, симпатичная. С короткими волосами легче переносить жару…

Свадебную церемонию решили устроить в гостиной, сияющие новобрачные, держась за руки, стояли в окружении членов семьи и самых близких друзей. Столы для приема были накрыты под открытым небом, и три сотни гостей бродили по саду, беседуя друг с другом, танцуя под музыку оркестра Питера Дачина и наслаждаясь шампанским и «свадебным пуншем», убойным виргинским коктейлем из рома, виски, вина и сахара, смешанных с апельсиновым соком.

Вопреки надеждам Клэй этот день оказался на редкость погожим для конца июня: солнечным, чуть ветреным и не слишком влажным. Пит Хьюджес и его помощники потрудились на славу, приводя поместье в порядок: живые изгороди были безупречно подстрижены, Розовая тропинка никогда еще не выглядела столь ухоженной, а цветы в оранжереях и открытом грунте словно дожидались нынешнего утра, чтобы раскрыть бутоны. Белые лилии живописно отражались в пруду, а за тисовой оградой, установленной специально по такому случаю, спрятался старомодный Сад уединения. Фонтан, с незапамятных времен стоявший без дела, изящными каскадами извергал сверкающие на солнце водяные струи. Мак Фитцджеральд не пожалел средств, чтобы новая хозяйка Уиллоуз чувствовала себя как дома.

– Если я выпью еще хоть чуть-чуть этой отравы, я за себя не отвечаю, – хихикнула Робин Рэндольф. – Клэй, не попросить ли нам Джорджа принести еще?

Клэй протянула молодому человеку свой бокал:

– Джордж, пусть нам нальют пунша. И прихвати на обратном пути тарелку с бутербродами, а то я проголодалась.

– Хочу еще креветок, – заявила Робин. – Пожалуй, мы отправимся все вместе и поможем Джорджу тащить еду. А ну, Клэй, шевели задницей!

– Ладно, ладно. Но если креветки уже кончились, я этого вам никогда не прощу. И вообще я бы с радостью осталась здесь навсегда. – Клэй поднялась и заковыляла вслед за Робин.

– Вот ты где, Клэй! А я тебя искала… – На дорожку, спотыкаясь, вышла Одри Йейтс в лавандовом платье от Халстона, в которое ее обрядила мать. Светлые шелковистые волосы Одри, схваченные на висках двумя веточками дикой орхидеи, спускались до лопаток. Тут же откуда-то появился Шульер Кларк, приятель Одри; он держал в руке бутылку шампанского.

– У нас тут свой персональный бар, – похвастался он. – Но мы никак не можем найти подходящее уединенное местечко.

– Клэй! Пр-дставь меня своим друзьям! – заплетающимся языком произнесла Одри, вперив в Джорджа взор своих невинно-голубых глаз.

– Это Робин, а это Джордж Рэндольф. Робин, Джордж, познакомьтесь с…

– С Одри Йейтс, сводной сестричкой Клэй, – Одри хихикнула. – И где же вы все это время скрывались? Почему я до сих пор вас не встречала?

– Пойдем, Одри. – Шульер дернул за руку не в меру разошедшуюся подружку. – Отыщем уютное местечко, пока шампанское не выдохлось.

– Увидимся позже, др-рузья! – крикнула через плечо Одри. – А вечером сходим в клуб потанцевать.

Робин покачала головой:

– Ну и ну! Все, что ты рассказывала мне о ней, – чистая правда. Ну и штучка!

Джордж восхищенно следил за Одри, пока та не скрылась в кустах.

– Вот это да! Бог мой, какая девушка!

Робин и Клэй переглянулись. Клэй подумала, что Джорджу следовало бы проявить больше благоразумия и не попадаться на крючок такой безмозглой девице, как Одри Йейтс.

– Идем, Джордж, – скомандовала Робин. – Пунш и креветки, надеюсь, не забыл?

Вскоре они запаслись едой и напитками.

– Хотела бы я встретиться с Бью. Если Одри такая красотка, он, должно быть, тоже хорош собой, – сказала Робин.

– Бью был на церемонии, но сбежал сразу, как только она закончилась. Мы с ним до сих пор не перебросились и словом.

– Господи, Клэй! У тебя красивый сводный брат, живете, можно сказать, под одной крышей. Подумай, какие возможности перед тобой открываются. – Робин хихикнула. – Это нельзя считать кровосмешением, ведь вы не родственники.

– Ни за что. Бью не в моем вкусе. Если хочешь, можешь взять его себе, но я не советую.

Музыка внезапно умолкла, и послышалась барабанная дробь, затем Розмари Кларк, мать Шульера, произнесла мелодичным голосом:

– Тишина! Сейчас новобрачные разрежут свадебный торт!

Толпа разразилась аплодисментами, смехом, выкриками: «Ура!» «Давно бы так!»

Клэй смотрела на счастливо улыбающегося отца, которого Санни проворно ухватила за руку и повлекла к четырехъярусному торту, украшенному пурпурными розами и фигурками из сахарной глазури.

– Я предлагаю выпить за мою прекрасную невесту, – сказал Мак, – и за всех, кто пришел сегодня, чтобы разделить с нами нашу радость.

Санни подняла бокал:

– И за тебя, Мак Фитцджеральд. Ты сделал меня самой счастливой женщиной в мире! – Она поцеловала мужа под одобрительные выкрики публики, а потом они с Маком вместе разрезали торт.

Клэй, стоя в стороне, безмолвно наблюдала за происходящим. Отец был высок, строен и, хотя в его волосах появились седые пряди, выглядел лет на десять младше своего возраста. Однако и Санни тоже выглядела прекрасно в своем коралловом шифоновом платье, за которым специально ездила в Нью-Йорк. И все же в ней угадывалось что-то от хищницы, вот только Клэй никак не могла взять в толк, почему отец не замечает этого. Наверное, любовь и вправду слепа, подумала она.