Райская сделка - Бетина Крэн

Он умолк и стал поглаживать виски, успокаивая мучительную головную боль, и ему сразу же представилось видение шеста свободы высотой в двадцать футов, который появился на поляне в прошедшую ночь. Это был свежеошкуренный ствол сосны, врытый на несколько футов в землю и украшенный грубо вырезанной надписью: СВОБОДА. Таунсенд был уже знаком с этой формой протеста против «акта», против налогов и против присутствия в Рэпчер-Вэлли федеральных войск. Во время своего продвижения на запад они видели десятки таких шестов, которые таинственным образом за одну ночь появлялись на общественной земле. И казалось, никто из местных жителей понятия не имел, как он здесь оказался.

Больше всего Таунсенда бесило, что ни один из его солдат не обратил внимания на шум и возню, которыми должно было сопровождаться установление этого столба. Он видел в этом тревожный признак их ослабленного голодом состояния, которое усугублялось сопротивлением со стороны населения.

— Люди уже готовы к разведке? — Майор обернулся к своему подчиненному и заметил, что тот очень бледен и выглядит больным.

— Думаю… вряд ли, сэр. — Исхудавший лейтенант судорожно сглотнул и собрал всю свою храбрость. — Это все из-за сидра, сэр. Они напились его и…

— Сидра? Какой еще сидр? — Таунсенд вздрогнул, когда сделал единственно возможный вывод. — Тот сидр, что конфисковали?

Брукс нерешительно кивнул и отступил на шаг, приготовившись к взрыву ярости командира. И майор его не разочаровал.

— Черт побери! Да кто им дал… Как они…

Брукс беспомощно развел руками и начал что-то заикаясь мямлить, и тогда майор бросился из комнаты, чтобы самому все узнать. Вскоре он уже размашисто шагал по лагерю, закипая от ярости и стискивая кулаки.

Повсюду валялись солдаты девятого мэрилендского отряда волонтеров, вялые и бесчувственные. Вдоль центральной дорожки были разбросаны опустошенные ими глиняные кувшины из-под сидра. Живописными кучками мужчины лежали вокругслабо дымящихся костров, вокруг палаток и под деревьями. Железный майор разъяренно орал наних и изо всех силпинал сапогами. Нескольким солдатам удалось кое-как подняться на ноги, другие толькопьяно ухмылялись, нобольшинство напившихся до бесчувственного состояния отзывались на его пинки могучим храпом. Никто не был в состоянии подняться с колен, а одного беднягу нашли валяющимся лицом вниз в ледяном ручье. Майор ухватил его за ремень и за воротник и вытащил на берег, яростно рыча, что если он еще не умер, то скоро об этом пожалеет.

— И все это… — майор повернулся к Бруксу, в бешенстве вытаращив глаза, и голос его сорвался до визга, — и все это из-за нескольких кувшинов проклятого сидра?!

— Они пили на пустой желудок, майор. — Брукс машинально потер свой живот. — К тому же они крайне утомлены. Так что сидр бросился им в голову. Мы не проверяли его, но, должно быть, напиток довольно крепкий. И, начав пить, они уже не могли… Прошу вас, майор… — Но потемневшее от ярости лицо майора заставило его поспешно отказаться от призыва к снисходительности.

Майор замер на месте, с возмущением сознавая крушение своих планов. Их послали сюда поддержать закон, установить порядок и спокойствие… и только посмотрите на них! Пьяные в стельку, злые и распустившиеся солдаты… презренный сброд! Ему приходится сражаться не только с этими проклятыми винокурами и упрямыми местными жителями, которые их поддерживают, но и со своими людьми, принуждая их выполнять свой долг, в чем они присягнули. Если бы ему дали в командование благородных драгун, он вычистил бы это паршивое гнездо за каких-нибудь три дня!

Он круто развернулся и направился к кузнице, чувствуя в пустом желудке привычную тупую боль. Сам оседлав лошадь, он понесся галопом куда глаза глядят, чувствуя, что от распиравшей его ярости может в любую секунду взорваться.

Низко пригнувшись к шее сильного животного, слившись с ним воедино, он мчался вихрем, давая выход обуревавшим его чувствам, уносясь от угнетающего сознания долга и разрушенных ожиданий.

Постепенно майор успокоился и, оглядевшись, понял, что оказался на берегу ручья Литтл-Беар-Крик. Он спешился и дал лошади напиться и отдохнуть. Упершись ногами в огромные камни, чувствуя себя до крайности утомленным ночными вылазками и постоянным чувством голода, он в который раз задумался о своих подчиненных. Они не меньше его были голодны, измучены и утомлены. Большинство из них стали солдатами по чистой случайности и не очень понимали смысл борьбы с населением. Их обрекли на различные лишения, голод и презрение — зачастую и его собственное. Скорее всего в этом приступе повального пьянства не было серьезной угрозы и намеренного мятежа. Просто они нашли то маленькое утешение, которое смогли найти.

Опустившись на колени, он напился чистой студеной воды, а потом отвел коня на дорогу, которая вилась посередине долины. Вечер был тихим, и он шел рядом с лошадью в свете затухающего дня, впитывая все звуки: шелест сухих листьев, глухой стук копыт, журчание ручья.

Через минуту он оказался у дубового пня в том месте, где уже знакомая тропа вливалась в дорогу. Он увидел грубо вырезанную букву «Б», и у него опять все сжалось внутри. Сам того не сознавая, он нашел тропу, которая ведет к ее дому. Его мгновенно уколола мысль об иронии судьбы, которая выражалась в том, что его люди валялись сейчас пьяными и беспомощными от того самого напитка, который они конфисковали в качестве наказания для Уиски. Получалось, что даже если он выигрывал какой-то раунд борьбы с Уиски Дэниелс, его победа не была окончательной. Это признание жгло его. " Снова перед ним предстало видение шеста свободы.

Стиснув зубы, он вставил ногу в стремя и взлетел в седло. И когда он пришпорил лошадь, побуждая ее к движению, она понеслась… прямо к ферме Дэниелсов.

Кейт Моррисон выносила из кладовки над ручьем корзину с картофелем, когда, услышав стук копыт на дорожке, застыла на верхней ступеньке. В вечернем сумраке она разглядела золотистые проблески на темной фигуре и сразу поняла, кто к ним приближается. Огромная кобыла как вкопанная остановилась прямо рядом с Кейт, и ее поразило, до какой степени он владеет этим сильным животным, заставив его замереть вот так внезапно. От страха у нее сильно забилось сердце, а он соскочил на землю и посмотрел на нее, приподняв свою элегантную треуголку.

— Мадам!

— Майор. — Она приветствовала его сдержанным кивком. — Что вам от нас нужно?

Отличный вопрос, шепнул ему внутренний голос. — Я хочу видеть вашу племянницу, Уиски. — Бог знал, что это именно так. — У меня есть к ней… несколько вопросов.

— Мою племянницу зовут Уитни, сэр, — несмотря на волнение, с достоинством поправила его Кейт Моррисон. При свете восходящей луны она заметила, что у майора насмешливо изогнулись губы, как если бы он хотел сказать, что отлично знает имя ее племянницы. И тем не менее предпочел назвать ее Уиски. Смысл этого названия был ясным и пугающим. — Не могу себе представить, что она может сказать вам такого, что вы не в состоянии обнаружить собственными силами.

Майор угрожающе выпрямился и проницательно всмотрелся в лицо Кейт.