О чем расскажет дождь - Ольга Егорова

— Ты женат, Влад. А это значит — не свободен…

— Я женат? Да с чего ты это взяла?!

Что-то оборвалось внутри. Как будто толстый слой льда вдруг треснул, сверкнув на солнце и выпустив на волю стремительные потоки так долго сдерживаемой в неволе воды. Мир вдруг показался нереальным. Поезд, проводница, снова напоминающая о том, что ей уже пора, давно пора садиться в вагон. Лица людей, стайка воробьев, все еще продолжающая вдалеке свою схватку. Все теперь казалось лишь бездарными декорациями, заслоняющими от нее мир. Мир такой, какой он есть…

Она не поверила. Улыбнулась грустно:

— Я знаю, Влад.

— Что ты знаешь? — Он снова подошел, схватил ее за руку, теперь уже намного крепче, даже больно стало, и повторил: — Что ты знаешь?

— Лариса, твоя жена… — пробормотала Алина, пытаясь выдернуть руку. Поезд дал гудок, проводница снова окликнула ее.

— Лариса, моя жена? Какая еще Лариса?!

— Иванцова, — машинально ответила Алина, внезапно вспомнив фамилию.

— Иванцова? Иванцова Лариска — моя жена?! Бог миловал… Она не моя жена, она Костика жена…

«Это поезд, — подумала Алина. — Просто шумит поезд, шум искажает слова…»

— Что?!

— С чего ты взяла, что Лариска — моя жена?

Поезд набирал скорость. Алина снова попыталась высвободиться, но уже чувствовала — напрасно. Желание поверить в чудо было сильнее всего остального. Сильнее, чем земное притяжение…

— Так ведь ты приходил, забирал ее фотографии…

Он дернул ее за руку, прижал к себе. Поезд мчался мимо них, все быстрее отстукивая железными колесами привычный дорожный ритм. Алина зажмурилась, спрятав лицо на груди у Влада. Она еще ничего не могла понять, но одно знала наверняка — никуда она не уедет…

— Господи, глупость-то какая… Ничего не понимаю, при чем здесь Ларискины фотографии?

— Так ты ведь приходил. Ты приходил за ними! Ты потом по телефону с ней разговаривал! В машине, помнишь? — настойчиво твердила Алина, пытаясь сдержать слезы. Одна из них все же покатилась по ее щеке.

Теперь, когда шум поезда стих вдали, они разговаривали почти шепотом.

— Я приходил за ними, потому что меня Костик попросил. Он мой давний приятель, мы работаем вместе. В одной фирме… Лариска позвонила ему на работу и попросила забрать эти чертовы снимки. А он в Интернете сидел, а Интернет для него — приговор, понимаешь… Вот он и попросил меня съездить, забрать… Я поехал, забрал.

— А по телефону? — все еще продолжала сопротивляться Алина, заранее уже зная, что сейчас все окончательно встанет на свои места.

— А по телефону в машине я с ним разговаривал. С Костиком, Алина, а не с его женой… Она ему скандал устроила, когда вернулась, вот он и начал мне названивать, требовать, чтобы я срочно фотографии эти дурацкие привез…

— Дурацкие… — пробормотала Алина. — Не такие уж они и дурацкие были… А это правда, что она?..

— Что — она?

— Что она ребенка ждет?

Он внезапно отпустил ее, даже отошел на полшага. Посмотрел внимательно в глаза. Сдвинул брови и почти возмущенно проговорил:

— Ну а я-то здесь при чем, скажи?! Я-то разве имею к этому какое-то отношение?

Алина увидела смех в его глазах. Почувствовала, как этот смех отражается на ее лице. Заставляет растягивать губы, зажигает озорными искрами глаза, все еще полные слез.

— Господи, Влад… Какая же я дура…

Он снова прижал ее к себе. Они долго стояли молча, обнявшись так крепко, что трудно было дышать.

— Значит, ты свободен, — прошептала она, поднимая лицо.

— Нет. — Он покачал головой. — К сожалению, я не свободен.

Взгляд его был абсолютно серьезным и даже грустным. Выдержав паузу, он закончил фразу почти торжественно:

— Есть девушка, по отношению к которой мои намерения весьма серьезны. Я собирался переселиться к ней еще вчера. И если бы не этот проклятый отчет… Так что я не свободен. Но — счастлив. Безумно счастлив…

— И я, — прошептала, улыбнувшись, Алина. — Я тоже, кажется, счастлива наконец…