Опаловый соблазн - Рене Бернард

— Что бы это ни было, и каким бы оно ни было, — вздохнул Дариус. — Мы снова вернулись к началу. За исключением того, что в какой-то момент мне придется поехать в Лондон. Только у меня есть драгоценные камни, и для правильной оценки нам, вероятно, придется очень внимательно пересмотреть их все. Думаю, жемчуга и опалы наименее вероятные кандидаты из-за их хрупкости и самой сущности. — Он взъерошил рукой волосы. — Но я от имени моих друзей уже продал несколько других камней — рубинов и изумрудов. Это мог быть и бриллиант, окрашенный в красный или зеленый цвет, и мне остается только надеяться, что я уже не испортил все и не отдал сокровище. Дурацкое сплетение обстоятельств, да?

— И даже хуже. Если следовать этим загадочным указаниям, вы должны хранить ваше сокровище. Но… нет ли здесь какой-то угрозы от агента компании, желающего, чтобы вы не передавали эту вещь? Не поэтому ли мы пытаемся установить, как она выглядит? Чтобы можно было и удовлетворить этого человека, и спасти ваших друзей?

— Возможно, мы оказались между пресловутыми Сииллой и Харибдой, — согласился он. — Дело в том, что Эйш в своем последнем письме написал, что они больше не собираются ждать. Я беспокоюсь, что они в Лондоне состряпали план и попытаются начать действовать.

— О-о! — задохнувшись, воскликнула Изабель. — Но этого нельзя делать!

— Сегодня утром я напишу письмо и отправлю его с курьером Радерфорду, чтобы помешать этому. — Дариус долил кофе себе в чашку и поставил ее. — Это, конечно, срочное дело, но я уже заработал выговор и не хочу, чтобы вы волновались. Майкл не позволит им очертя голову во что-то ввязаться. Он будет держать Блэкуэлла под контролем.

— Боже мой! — Елена положила вилку. — У нас нет времени даже заняться проверкой нашей первой гипотезы о том, что один из камней был каким-то способом окрашен. Как же тогда вы узнаете, обладает ли камень магическими свойствами? Или вы собираетесь найти какую-то колдовскую книгу на эту тему?

— Роуэн — вот кто ближе всего к ученому. Я отправлю письмо доктору Уэсту и опишу проблему. — Дариус улыбнулся. — Жаль только, что я не смогу быть там, чтобы увидеть его лицо, когда он прочтет послание.

— Вы скучаете по друзьям. — Это не было вопросом, но забота, светившаяся в ее глазах, вызвала у него внутри боль.

Каково это было бы, если бы рядом находилась женщина, которая все время вот так смотрела бы на него? Или волновалась бы из-за каждого пустяка, или улыбалась бы малейшему проблеску удачи?

Проклятие, зачем он продолжает мучить себя, постоянно задавая такие вопросы?

— Да. Они для меня семья. — Несколько мгновений Дариус пристально всматривался в нее. — А вы по кому-нибудь скучаете?

— Нет, — покачала Изабель головой, — и от этого мне грустно. Все те друзья и знакомые, которые появились у меня во время моих первых двух сезонов, исчезли, как призраки. Не могу сказать, потрудился ли кто-нибудь написать мне после моей свадьбы. Возможно, и писали, но муж никогда не давал мне писем. А что касается родителей, то могу только сказать об облегчении отца и безразличии матери во время моего дебюта.

— Что ж, если вы намерены стать отшельницей, предупреждаю вас: в этом есть свои отрицательные моменты, — пошутил он, пытаясь улучшить ей настроение.

— Правда?

— Прежде всего разговоры с самой собой могут быть чрезвычайно односторонними. — Сделав глоток, он наслаждался горьким теплом, а потом снова поставил чашку.

— О-о, зато я бы выигрывала все споры, — с озорством возразила она.

— Елена, — начал он, отодвинув в сторону тарелку, — я должен извиниться за вчерашнее. Это было самое страшное злоупотребление вашим доверием. Вы замужняя женщина, и я никогда…

— Подождите! Это именно я… Я не сделала ничего, чтобы воспротивиться тому, что произошло в библиотеке. Я поощряла вас, мистер Торн. Вы не можете взять на себя всю вину.

— Возможно, но не думаю, что можно сказать то же самое о поцелуе на пороге вашей спальни, — вздохнул он.

— Тогда мы квиты. — Изабель дерзко вздернула подбородок, вызвав у него удивление. — Я… не извиняюсь за свою роль и не собираюсь этого делать.

Дариус ошеломленно молчал.

— У меня и в мыслях не было, что вы должны извиняться. Я полагал, что только джентльмен несет ответственность за какие-либо…

— Нет! — Встав из-за стола, Елена раздраженно топнула ногой в домашней туфле.

Дариус поспешил прикусить изнутри щеку, чтобы не улыбнуться неожиданной вспышке возмущения в ее глазах.

— Нет? — Он тоже поднялся со стула.

— Мне надоело слепо слоняться из угла в угол и позволять другим решать мою судьбу, мистер Торн. Я… я хотела, чтобы вы меня поцеловали. Я… — она набрала побольше воздуха, — я не беспомощна.

— Я совсем не имел этого в виду. — Дариус заставил себя заглянуть немного вперед. Как бы сильно ни влекло его к ней, он был способен провести границу — для ее же собственного благополучия. — С моей стороны было недопустимо дотрагиваться до вас. Я обещал вам убежище и неприкосновенность. Елена, я не имел права… злоупотреблять вашим доверием и приложу все силы, чтобы это не повторилось. Мы должны быть здравомыслящими.

— Я благодарна за стены Трои. — Ее бравада пропала, дрожащие ресницы скрыли от него ее глаза. — И… Я не чувствую себя здравомыслящей.

— Это не чувство, Елена. Это веление разума.

— Вы можете это сделать? — Она снова посмотрела на него в упор. — Легко отделить одно от другого?

— Я должен был это делать на протяжении долгого времени. — Дариус отчаянно старался не отступить под ее пристальным взглядом. — Я старался жить так, чтобы моей жизнью управляли логика и разум.

Покачав головой, она отошла от стола.

— Нельзя иметь разум без сердца. Самый совершенный мозг без эмоций лишен сострадания и способен породить лишь жестокость и боль. Гениальность не защитит вас от сердечной боли. Это не убежище.

— Я не стараюсь жить без чувств. Я просто не могу позволить им управлять мной.

— Почему?

— Потому, Елена, что я им не доверяю. Когда страсть служила для улучшения существования человека? Или на благо человечества?

— Она служит этому каждый день. Не все наши эмоции изначально низменны. Сердце может быть благородным, Дариус.

— Я преклоняюсь перед вами, Елена, — покачал головой он. — Говорить такие вещи после того…

— Не спешите превозносить меня, Дариус. У меня дрожат коленки.

— Почему? — Тревога спиралью раскрутилась у него внутри.

— Я с вами не согласна, — улыбнулась Елена. — Я тогда была похожа на мышку и… — Внезапно замолчав, она засмеялась, удивив их обоих. — Но я все еще стою, мистер Торн. Я стою на своем.

Все приветствуют Белую Королеву! Дариус почувствовал, как улыбается совершенно по-дурацки.