Ночи Калигулы. Падение в бездну - Ирина Звонок-Сантандер

— Мне понятна твоя боль! Позволь мне облегчить её, — женщина склонилась над рукой императорской сестры и поцеловала её с преувеличенной преданностью.

— Кто ты? — Друзилла высвободила руку из чужих ладоней.

— Цезония, — улыбнулась незнакомка. — Ты не помнишь меня, благородная Друзилла? Я часто бывала во дворце, на празднествах твоего брата, императора.

Друзилла равнодушно прикрыла глаза. Цезония… Не удивительно, что Друзилла не узнала её. Невыразительное, незаметное лицо Цезонии казалось узким и длинным, словно клинок меча. И таким же острым. Серые глаза чуть-чуть навыкате, темно-русые волосы без блеска и пышности. Таких, как она, много на римских улицах. Мужчины не заглядываются на них. Но и не кривятся, случайно обратив внимание. Друзилла припомнила сплетни, ходящие о Цезонии: муж бросил её, застав с любовником. А отец поставлял спинтриев Тиберию.

— Что ты здесь делаешь? — высокомерно обратилась к ней Друзилла.

— Молю мать Юнону о благополучии моих дочерей, — громко вздохнула Цезония. — Бывший супруг не позволяет девочкам видеться со мной.

Цезония солгала. Она узнала Друзиллу на улице, когда та, проходя мимо, случайно приоткрыла лицо. И пошла за ней, выискивая предлог подойти к императорской сестре и заговорить.

Друзилла внимательно всмотрелась в серые безмятежные глаза Цезонии. Доброта и преданность молодой матроны выглядели искренними. А Друзилла так нуждалась в материнской заботе! Женщина, просящая Юнону о дочерях, вызывала доверие. Друзилла вдруг потянулась к ней, как к детстве — к матери, Агриппине Старшей.

Цезония поспешно присела рядом с императорской сестрой. Обняла её за плечи, прижала к груди рыжую растрёпанную голову. Друзилла тихо всхлипывала. Пусть Цезония молода, ей всего лишь двадцать восемь! Но от её груди веет надёжным уютным теплом. Как от матери, погибшей от голода, когда Друзилла была подростком.

— Не плачь, Друзилла! — успокаивающе шептала Цезония, пропуская сквозь пальцы блестящие рыжеватые кудри. — Хочешь, я отведу тебя в другой храм. Там боги — могущественны, и творят чудеса тем, кто преданно им поклоняется.

— Какой храм? — Друзилла заинтересованно приподняла голову и отёрла лицо от слез.

— Изиды и Сераписа! — ответила Цезония, улыбаясь в пространство поверх плеча Друзиллы.

— Покойный император Тиберий запретил поклоняться им! — в голосе Друзиллы прозвучал страх, смешанный с осуждением.

Цезония крепче прижала к себе девушку.

— Нету богов, сильнее Изиды и Сераписа, — говорила она, приблизив губы к уху Друзиллы. — Мир мёртвых подвластен им, как и мир живых. Покрывало Изиды заткано звёздами, а лицо подобно сияющей луне. Она плывёт по волнам небес и зовёт Осириса-Сераписа, брата и мужа. Брата и мужа! Не было в мире совершенней любви. Изида обращает день в ночь, и ночь — в день. Она — мать звёзд и родительница мира. Злобный Сет убил Осириса-Сераписа. Разрезал тело на двенадцать кусков и разбросал во мраке. Изида сложила вместе окровавленные куски, омыла слезами, прикрыла звёздным покрывалом. И свершилось чудо — воскрес Серапис! Солнце взошло, продолжая круговорот жизни. Жрецы, выбрив головы и подвязавшись виссоновыми одеяниями от груди до пят, славят мать-богиню. Женщины, посвящённые в сокровенную тайну божества, радостно бьют в систры!.. Присоединись к нам, Друзилла, и тебе откроется мистерия Изиды!

— Брат и муж! — прикрыв глаза, бормотала Друзилла. — Не было в мире совершенней любви…

— Идём скорее, — Цезония с мягкой настойчивостью потянула её к выходу. — Изида ждёт тебя. Коснись её звёздного покрывала!