Между «привет» и «прощай» - Эмма Скотт

Позже тем же вечером я согласилась поужинать с Эшером в Ханалее, хотя и понимала – это тоже очень плохая идея. После прогулки на лодке он отвез меня домой и проводил до двери, придерживая створку, чтобы я смогла войти внутрь.

На миг, переступив порог, я оказалась в защитном круге его рук, держащих дверь. Я ощутила его жар, запах морской соли на коже. Близость Эшера пьянила, вызывая в голове видения обнаженного тела. Мне безумно хотелось остаться в кольце его рук, уронить костыли и прижаться к твердому телу, позволить ему завладеть моими губами и послать к черту все правила.

Но я лишь проскользнула внутрь и, пробормотав «спасибо», закрыла за собой дверь, сама поражаясь собственной выдержке.

–Монахи были бы мной довольны,– проговорила я.

Остаток дня я дала ноге отдохнуть и тем временем позвонила в агентство, чтобы понять, как идут дела.

–Они мечтают, чтобы вы вернулись,– сообщила Джесс.– Вы слышали о «Зуме»?

–Компания, продающая зимнюю одежду?– уточнила я.– Снаряжение для сноуборда, катания на лыжах…

–Она самая,– подтвердила помощница.– Впереди зимние Олимпийские игры, и фирма нацелилась на агентство. Но они хотят работать именно с вами.

–Это радует,– призналась я, понимая, что тоже не хочу их упускать. Я и скучала по работе, по возможности творить и даже порой пускать в ход артистические способности.– Спасибо, что рассказала, Джесс.

–Не за что. Как дела?

Меня переполняло желание – и не только сексуального плана – к шикарному парню, живущему за тысячи миль от меня. Вот такие дела.

«Да у тебя проблемы, Бенсон»,– мысленно констатировала я, а вслух сказала:

–Все супер! Скоро увидимся.– И повесила трубку.

Принимая душ, я заметила, что, несмотря на дневные нагрузки, лодыжке стало значительно легче. Опухоль почти спала, и я могла, несколько хромая, передвигаться без костылей.

«Я справлюсь и с другого рода физической активностью…»– мелькнула в голове непрошеная мысль.

–Прекрати!– тут же велела я себе.

Бледно-голубое платье на тонких бретельках, которое я выбрала для ужина, доходило до середины бедра и напоминало скорее ночную сорочку, чем пристойный наряд для появления на публике. Вив как-то назвала его «убийцей мужчин». Торопясь собрать вещи перед поездкой, я прихватила это платье, потому что оно – вместе с парой других вещей – вполне подходило для гавайского климата.

«Оно в любом климате – на грани приличий».

Шелковистая ткань струилась по коже, словно вода, подчеркивая грудь, обрисовывая контуры сосков, поскольку о бюстгальтере не могло быть и речи. Я надела под него только стринги и ощущала себя практически голой. Обычно сама по себе женская одежда не намекала на безоговорочное согласие лечь в постель с мужчиной, но это платье я надела не просто так.

–Это приглашение,– пробормотала я, почти ожидая, что женщина в зеркале велит мне немедленно снять платье и надеть что-то другое, выбросить из головы безрассудства и стать ответственной.

«Даже не смей переодеваться».

Вот и вся ответственность.

Похоже, я была готова выложить карты на стол и разыграть их одну за другой, поскольку попытка держаться подальше от Эшера не сработала. Глупое сердце само обнажалось перед ним, и не важно, прикасалась я к этому парню или нет.

Он приехал – и привычно вошел в дом – в половине седьмого, когда заходящее солнце уже заливало окрестности приглушенным золотистым светом. Увидев меня, Эшер резко замер, и когда я встала с дивана, обвел с ног до головы потемневшим взглядом.