Он - моя тайна - Оливия Лейк

Макс

Уже десять, а я так и сидел в кабинете, тяжелым взглядом гипнотизируя песочную картину. Антистресс. Черт, мне нужен антиозверин. Дина отчитала и пристыдила, как пубертатного мальчишку. Я бы хотел убедить себя, что это кокетство. Что цену своей благосклонности набивает. Женщины — они ведь такие, уступают только с боем. Про тех, кто ноги раздвигает по щелчку, молчу, там совсем другие расценки.

Но когда услышал срывающийся на плач голос — внутри острой болью резануло. Я ведь как скотина повел себя: хочу себе женщину. Не пользоваться, нет, а любить, лелеять, заботиться и беречь, но о том, чего она желает, даже не подумал. Настолько в себе уверен, что наплевал на ее чувства. Выдал желаемое за действительное. Вот такая я эгоистичная сволочь.

Я снова посмотрел на картину: оранжевые барханы плавно осыпались, образуя новую насыпь. Это должно завораживать и успокаивать, а меня, наоборот, выворачивало наизнанку от безысходности.

— Блядь! — выругался и с грохотом смахнул на пол ерунду, что на столе стояла. Вот сюрприз будет Ирине Петровне. У нее босс с катушек слетел, умереть не встать, какая радость!

Я. Люблю. Дину. Странно, что я понял это только сейчас. Нихрена путного с бабами не выходило именно потому, что она всегда кружевной вуалью на сердце лежала, никакая другая пробиться через это чувство не могла, да и мне другую женщину на всю жизнь не хотелось. Я гребаный однолюб. Это охуенно, конечно, правда, когда тебя любят в ответ. А у меня полный пиздец получался. Меня любимая умоляла не лезть к ней, оставить в покое, дать жить спокойно в семье, которую она построила. Я думал, что мое счастье — это наше счастье. Но все не так. Все сложнее. Намного сложнее.

Любовь есть только у меня, а у нее… Осталось, очевидно, что-то и это «что-то» дало химическую реакцию, а еще уверенность, что будет большее. Только я не учел, что страсть — не главное в отношениях. Что есть по-настоящему важное, и для Дины это муж, ребенок, быт. Я опоздал на много лет. Лишился главного: возможности искренне и беззаветно любить женщину. Да, могут быть другие, может возникнуть влечение и симпатия, как в случае с Катей Полонской, но это всегда будет меньше, чем то, на что способно мое сердце рядом с Дюймовочкой.

— Привет, — ответил на звонок. Стас звонил. — Как дела, спрашиваешь… — задумался я. — Да пиздец, — сказал, как есть. — У тебя тоже?! — хмыкнул я.

Стас предлагал снять стресс в клубе: набухаться и поплакать друг другу в жилетку. От него жена ушла. А мне любимая женщина в принципе не светит. Чем не повод утопиться в бутылке?

— Через полчаса подъеду.

В «Elysium Hall» я приехал на такси. Сегодня собирался набраться, как следует, чтобы… Я и сам не знал, чтобы что. Я Дине написал, что хочу предложить ей контракт, хоть как-то помочь, сделать что-то хорошее для нее, но она проигнорировала. Наверное, так и надо. Отшивать таких приставучих, как я. Тем более не уверен, что в принципе смог бы быть рядом и ничего не делать, сдержать обещание, что «ничего личного». Ох, вряд ли. Найдется ли столько выдержки? Не ясно. Но я точно знал, что слишком уважаю Дину, чтобы насильно стать ей милым. Настоящая близость рождается не так.

— О, Барсов, здоров! — в зале случайно столкнулся с Костей Потрясовым, лучшим другом Полонского. Мы по молодости все вместе тусили, но после злосчастного боя, компания разделилась.

— Привет, — мы побратались. С Вадимом у нас взаимная нелюбовь, а с остальными мужиками остались приятельские отношения. — Как сам?

— Нормально, отдыхаем с парнями, — расплылся в улыбке Костя. — Давай с нами?

— Да я со Стасом…

— Мы его уже ангажировали! — усмехнулся Костик. — Он приятелю моему, у которого с женой проблемы, уже жалуется на свою. — Вот кого чувства вообще не парят. Любит женщин, а они его. Никаких упреков, страданий, претензий.

— Полонский? — на всякий случай уточнил я. Если увижу, рожу разобью. Понимаю, что мы с Диной во многом сами виноваты: мы повелись на его провокацию, но это не уменьшало желания почесать об него кулаки. Ну и самому, естественно, получить. Единственное, что сдерживало: у них с Катей вроде налаживалось, ее расстраивать не хотелось. Такому козлу досталась прекрасная женщина. И этому Савину тоже повезло с женой. А вот мне Бог дулю прописал.

— Не-еет! — протянул Костя. — Он по злачным местам не ходит. Пока разведен, но очень хочет снова стать женатым.

Мы подошли к столику: я поздоровался со всеми, кого знал и познакомился с чужими.

— Стас, что случилось-то? — на нем реально лица не было.

— Вера ушла, — просто и лаконично.

Странно, Стас жену обожал, по бабам не таскался, деньги зарабатывал.

— Почему? — я реально хотел знать: чего ей не хватало?!

— Сказала, что устала жить одна. Что я женат на работе, — он залпом выпил виски на два пальца и поднялся. — Все я пошел.

— Куда? — с напускной серьезностью поинтересовался Костя, когда Стасян чуть на стол не упал. Пить он никогда не умел.

— Как куда? — он пьяно хлопнул глазами. — Жену искать.

— Давай такси вызову, — нахмурился я.

— Не надо, я за рулем.

Мы с Костей вдвоем подорвались, машину вызвали и для верности Вере позвонили. Я знал ее. Она фыркнула, но дала адрес, куда с их квартиры съехала. Значит, беспокоилась за судьбу мужа-трудоголика.