Идеальный папа - Марина Владимирова-Бойко

Мы с Полей побежали скорей надевать купальники. В специально отведенной комнатке, быстро переоделись и снова появились. Герман в это время уже плавал, как профессиональный ныряльщик. Так быстро…, что я подумала в его бассейне сейчас проходит олимпиада. И вот он призер плывет навстречу нам. За золотыми медалями.

Дочурка тоже не медлила, а вооружившись кругом в форме желтого утенка - плюхнулась в воду. Я осталась, так сказать: «на бережку». Всего по одной простой причине: боялась снять халат из-за своих объемных бедер.

Все же интересно наблюдать со стороны. Герман уплывает, Поля старается его догнать, кое-как барахтаясь ногами. Плавает Поля - плохо. Зовут меня, весело махая руками. Я лишь отрицательно качаю головой.

А потом Герман выходит из воды. По его мускулистому, загорелому телу большими каплями стекает вода. Он встает в полный рост, выпрямляет плечи и вытирает свои влажные волосы большим банным полотенцем. Я тут же делаю шаг назад. Отхожу в сторонку. От греха подальше.

- Почему не хочешь плавать? – обращается ко мне, а его бицепсы на груди еще больше напрягаются.

- Ах, я…, - не знаю, что можно быстро сочинить на ходу.

Он хотел подойти ко мне ближе, но тут слышу, как Полина сильно бьет руками по воде и пытается что-то выкрикнуть. Круг сполз с ее пояса, и создается впечатление, что она тонет.

Герман среагировал сразу. Я паникую. Как капуша только собралась прыгать в бассейн бомбочкой, прямо в белом коротковатом халате. Но Герман,  словно спасатель Малибу уже подхватил Полину на руки и плавно выбрался на сушу.

- Полина! – бросилась я к ней, когда она встала ровно на ноги и слегка дрожала то ли от холода, то ли от испуга. – С тобой все хорошо?

- Да, мамочка.

- Ты так меня напугала, - накрываю ее хрупкие мокрые плечики полотенцем, беру на руки и несу в комнату. На сегодня таких приключений хватит.

Уложив дочурку спать, лежу в кровати. Подложив руки под голову, смотрю в потолок. Подмечаю, что если женщина молчит, значит, она красит губы или придумывает, в чем мужчина может быть виноват. Теперь понимаю, что Герман ни в чем не виноват. Наоборот. Мне кажется, что он настоящий. Поворачиваюсь на бок, зажимая одеяло между коленями, беру телефон в руки и хочу посмотреть время. Дисплей загорается от одного моего прикосновения. Жмурю глаза и думаю, что время слишком сильно тянется, когда не можешь заснуть и слагаешь легенды. Так и хочется спеть: «Мои мысли, мои скакуны…» Угомоните наконец-то свой талант!

Интересно он сейчас спит? Может еще работает? Время-то детское… Вот сейчас и проверим.

Резко встаю с кровати, отправляя одеяла в дальний угол. Надеваю что-то поприличней, чем моя ночная рубашка в горошек и плетусь в его кабинет. Теперь я знаю, где он проводит время, когда Полина его не отвлекает и спит зубами к стенке.

Медленно поднимаюсь, на второй этаж и подхожу к двери. И тут впадаю в ступор. Думаю стучать или нет. Подвожу сжатую ладонь к деревянной двери и резко отвожу. Боюсь. Хочу развернуться и бегом отправиться в теплую кровать. Что меня сейчас держит здесь, возле его двери? Сама не понимаю. Стою, думаю почему? Решаюсь! Внезапно дверь открывается и передо мной стоит он. Застываю сжатой в кулак ладошкой.

Герман вопросительно смотрит на меня своими большущими глазами. Съедает взглядом.

От его неожиданного появления, меня бросило в холод. Обычно бросает в жар, а тут все наоборот. Теряюсь. Отвожу кулак и зачем-то скрещиваю пальцы между собой. Но быстро беру себя в руки и уверенно произношу:

- Я согласна.